Неужели у него и правда не было отношений ни с кем, кроме опытных любительниц постельных игр?
Он молча мотает головой, задевая мою щëку белокурыми прядями растрепанных волос. Потом глухо произносит:
— Твой первый раз… Я должен был сделать это по-другому. Диана…
Я безжалостно прерываю его легким взбрыкиванием бёдер, и от этого движения у моего невозможно проблемного блондина вырывается низкий стон. А у меня от удовольствия вспыхивают звезды в глазах.
— Продолжай, — шепчу ему в губы. — Я хочу тебя. И люблю. А всë остальное неважно.
Внешний антураж, яркая мишура, красивые слова… это и правда для меня неважно. Потому что настоящую любовь мужчины ощущаешь совсем в других вещах.
В нежной и постоянной заботе от твоем благополучии…
Во властной тяжести взгляда, ищущего тебя повсюду, как нечто особенное и жизненно важное…
В упоительной страсти, с которой он ласкает тебя до тех пор, пока не убедится, что тебе с ним так хорошо, что хочется кричать об этом на весь мир… и лишь смутное осознание того, что вокруг — общественное место, пусть и всего лишь частная парковка, сдерживает тебя от громкого стона восхитительного наслаждения…
А еще любовь мужчины иногда проявляется через расточительное безумство, на которое он способен только ради любимой.
И это…
…миллион алых роз, которые я увидела на следующее утро, когда впервые встала с нашей супружеской постели и подошла к окну, чтобы посмотреть на главную площадь.
Алое цветочное буйство заполонило там всë!
— Тимур… — озадаченно зову я, борясь с желанием протереть глаза и подозревая, что у меня что-то стряслось со зрением от слишком долгого ношения дешевых очков.
— Подойди сюда. У меня какие-то глюки.
Позади раздается низкий смешок с нотками мужского удовлетворения. И этот звук, как и при первой нашей встрече, по обыкновению напоминает мне мурлыканье умиротворенного ласками кота.
Потом мою талию обвивают сильные руки, и Лебеда шепчет мне в ухо:
— Это не глюки. Ты же сама сказала во время интервью с Зоей, что мужчина может приятно поразить тебя только миллионом алых роз[12].
— Я же пошутила! — шокированно моргаю я, подмечая, как вокруг площади начинают скапливаться любопытные прохожие. И среди них есть даже репортеры с камерами. — Ты меня так взбесил тогда…
— А я не шутил. Вспомнил вчера об этом, когда ты уснула, и решил сделать тебе подарок. Прими его, Диана.
— Ладно, но куда мне девать все эти…
— Я люблю тебя.
Он произносит эти слова так просто и обыденно, что у меня вдруг ком подкатывает к горлу.
