Гадости для радости ...и по работе

И он ловит губами тот сосок, который только что терзал пальцами, и ласкает, посасывает… А пальцы терзают грудь, оставшуюся без внимания рта.

Иван полностью увлечен своим занятием.

И у меня есть отличная возможность продемонстрировать мужчине, что девушка-нагиня — это не только проблемные сородичи, но еще и выдающаяся гибкость, и отличная растяжка. И ему это нравится. Вторую мою ногу он сам подцепляет плечом. И мне это тоже нравится.

Он трет между бедрами членом, направляет его рукой, головкой раздвигает складки — и снова трет, водит, убеждаясь в готовности, распределяя смазку.

Поворачивается, целует мою ногу, лежащую у него на плече.

И медленно входит. Не торопясь, плавно. Растягивает. Заполняет собой.

Замирает, проникнув до середины. Чуть выходит. Мягко покачивается вперед-назад. Выходит полностью — и погружается снова. В этот раз момент проникновения ощущается не так остро — мои мышцы уже раздались под его размеры, тело готово.

В этот раз у нас все как-то не так. Все очень телесно.

Нет неистовой страсти — есть желание и готовность дарить и получать удовольствие.

— Ва-а-аня, — тянет он, и выходит.

Я негодую. Я возмущена. Я выгибаюсь.

Немедленно верни свой член туда, откуда забрал!

Он смеется одними глазами, и я вгоняю ногти в его бедра.

Он смеется уже вслух:

Я хочу его. Я хочу больше. Я хочу его всего, целиком.

Он плавно выходит из меня. И снова — толчок.

Хочется! Хочется, хочется, хочется!

Хочется так, что я кусаю губы, царапаю простыни… Я его обязательно потом поколочу!

Если он не прекратит.

Господи, как мучительно. Как хорошо.

Какая же ты сволочь, Сокольский! Какой садист! Я мычу. Я мечусь головой по подушке. Хочется, как же хочется…

Я выгибаюсь со всхлипом, с плачущим стоном — и Ивана срывает с тормозов. Он больше не издевается. Он долбится, потеряв самообладание, и это тоже ослепительно хорошо: толчок, толчок, толчок…

Такой бешеный темп долго не выдержишь, и он долго не выдерживает, вбивается в меня, замирает… его тело прошивает мелкая дрожь.

Мой собственный оргазм был так близко, до него оставалось совсем чуть чуть, и я извиваюсь, трусь об Ивана, пытаясь добрать недостающее и все же кончить, но он, словно придя в себя, выскальзывает из меня и склоняется между моих ног. Язык Ивана скользит невесомо и изумительно, и отступившее было удовольствие приближается вновь, какатывается, нарастает… Замирает на пике — и взрывается оргазмом.