Гадости для радости ...и по работе

Начать наносить добро, причинять справедливость и пылающим мечом вершить добро. А это плохо, очень плохо. Мало того, что это верный путь к неврозу, психологическому выгоранию и смерти от истощения годам к сорока-сорока пяти. Это еще никому и не нужно. Я, конечно, люблю деньги, но в данном случае, готовность платить — это тот маркер, который понимает безошибочно определить: да, клиенту это нужно. Всучивать помощь силой — плохая, плохая идея.

— Поня-ятно… — задумчиво протянул Сокольский, покачал босой ступней, о чем-то раздумывая.

Красивые у него, кстати, ступни.

Интересно, это не извращение, считать мужские ступни красивыми?

— Ну? Что ты решил? — Поторопила я его.

Он дернул углом рта.

— Прости, но мне все равно не очень верится в то, что эти фокусы с предсказанием будущего — правда.

Бам! — Моя голова со стуком встретилась со столешницей. А потом еще два раза. Аккуратно, но с чувством.

— Понятно! Понятно! — Зашипела я, устав биться головой об стол.

— Вот я чуяла, чуяла, что не нужно было тебя в постель тащить! Нужно было сразу на тебя всю твою подноготную вывалить!

— А чего ж тогда потащила? — На лице у Сокольского была смесь уязвленного самолюбия с профессиональным интересом.

— С этими вопросами — в сорок пятую квартиру! — Огрызнулась я. — Ладно. Давай руку.

— Правую, левую? — деловито уточнил Иван.

— Да плевать, можно вообще никакую! Это ни на что не влияет.

Но протянутую мне ладонь все же цапнула.

Хотя это действительно ни на что не влияет.

Погружение в рабочее состояние далось тяжело, дар на рабочую мощность выходил неохотно. Ну, это ожидаемо, это оттого, что мне вообще не хочется в его грязном белье рыться.

Прикрыв глаза, я взглянула в не-здесь-и-не-сейчас.

— Ты родился в этом городе. Институт, армия, полиция. У тебя, кстати, хорошие карьерные перспективы — начальство тебя явно выделяет. Недавно мог получить повышение, но сорвалось… чего? Как это? Слушай, ты сейчас офигеешь — повышение сорвалось, потому что ты не женат!

Я сфокусировала зрение на реальности и на Сокольском:

— А! Ты, походу, знаешь… Ладно, проехали, смотрим дальше… — я снова “нырнула”, хотя любопытство грызло.

— Родители умерли — не скажу точно, когда, но времени прошло прилично. Родственников много, но из близких, кажется, одна сестра. Да, это сестра — у вас с этим человеком общая кровная ветка. Девушки нет.