Гадости для радости ...и по работе

— Ну вот на кой черт тебе знания по теории внушения? Забей, а? Не, я серьезно: меньше знаешь — меньше риск случайно выболтать и загнуться!

— Нет уж, дорогая Червона Никитична!

Иван повернулся ко мне, натягивая футболку, я быстро сделала вид, что мне пофиг на эту картинку (ах, какая фактура, господи, ну вот почему мужику с таким поганым характером досталось такое тело?), а Сокольский продолжил:

— Раз уж я являюсь пострадавшим от вашего змеиного произвола — имею право на компенсацию.

Будешь теперь удовлетворять мое любопытство. Раз уж я все равно уже посвящен в тайну, и никому не смогу ее разболтать. Кстати, как будет выглядеть смерть от нарушения вашего запрета?

Я прикинулась, что это не я только что сделала стойку на слово “удовлетворять”, встала с кровати, одернула задравшуюся маечку, и чопорным тоном пояснила:

— У тебя просто откроется укус. Будет выглядеть так, будто тебя укусила змея, не когда-то давно, а вот только что.

Иван перевел заинтересованный взгляд с моего оголившегося, но уже прикрытого живота на свое предплечье — на котором о произошедшем напоминали лишь два светлых шрамика-зведочки, выглядевшие так, будто получены они не сегодня, а пару месяцев назад.

Я, кстати, точно знала, что к завтрашнему дню бесследно исчезнут и они.

— То есть, если я попросту вырежу к чертям этот участок — угроза исчезнет?

— То есть, нет. — Я утешительно похлопала Ивана по предплечью. — Прости. Это так не работает.

— Иван. Твое задумчивое лицо наводит меня на нехорошие подозрения. Скажи, ты же не собираешься попробовать вырезать себе кусок мяса?.. Господи, ну ты же хотя бы не сам это будешь делать?!

Иван взглянул на меня снисходительно. Как на дурочку.

А я именно ею себя и чувствовала: вот какого черта я так переживаю, что он (взрослый, между прочим, мужик) может сам себя искалечить — а после и угробиться, проверяя, сработала ли эта методика?

Как мужики вообще до зрелости с такими замашками доживают?

— Нужно было все-таки делать внушение…

— И это возвращает нас к предыдущему вопросу, — Иван открывая дверь из комнаты и галантно пропуская меня вперед, ненадолго положил ладонь мне на талию, но тут же спохватился и руку убрал.

— Ты настолько сильнее своих сородичей, что одна можешь сделать то, с чем они не справились впятером? Это потому, что ты царевна?

— Ваня! — Взвыла я в неподдельном отчаянии.