Гадости для радости ...и по работе

Ну, она и расслабилась. В общем, имей в виду, если Катька из-за Людкиной болтливости пострадает, я Людку так напрягу — у нее мозги через уши вытекут.

— Эм… Ну, я, в общем-то, не совсем об этом хотел поговорить.

Знакомая дорожка вывела коротким путем к знакомому обрыву, под которым шумело море. Пахнуло йодом, гниющими водорослями, дохлой рыбой… Я даже зажмурилась: запах детства!

Для ритуалистов защита деревни от этого запаха входила в число обязательных экзаменов на мастерство.

Иван некоторое время постоял рядом молча — то ли слушая море под обрывом, то ли, с непривычки, пытаясь найти способ дышать так, чтобы не вдыхать резкий запах.

С моря тянуло прохладой и сыростью, и я невольно поежилась. Сокольский, стоявший и так близко, придвинулся совсем уж неприлично, а потом просто обнял меня.

Но потом он уткнулся носом в мои волосы, засопел, и мне стало смешно: он не столько меня греет, сколько свой нос от окрестных ароматов прячет!

— Стрелку-указатель мы зачаровали, там не сложно. — Я вспомнила, что в этом деле Сокольский является для меня не только заказчиком не в меньшей мере, чем его сестра, но еще и доверенным лицом Катерины, и принялась отчитываться.

— Когда вернёмся в город, она приведёт вас к проклинательнице. Сможете убедить её отозвать проклятие— проведём ритуал, не сможете — тоже проведём, но другой. Там ритуал посложнее, я думала обратиться к кому-то из коллег, но мама встала на дыбы — мол, не хватало, чтобы ее дочь по соседям побиралась. Так что пока ты спал, я зазубрила оба варианта ритуала и шпаргалк себе записала. Вопрос с будущими детьми четы Теплеевых будет решён в любом случае, вся загвоздка только в том, удастся ли нам спасти нынешнюю беременность.

Иван вздохнул, и его дыхание потревожило волосы на моей макушке:

— Вот этом я и хотел с тобой поговорить без лишних ушей. Вань, нужно сделать всё как-то так, чтобы ни Катька, ни Андрей не узнали, кто их проклял. По крайней мере, до того как проклятие будет снято. Вань, я сам ее найду и сам попробую с ней поговорить.

Я заворочалась в теплых руках, чтобы посмотреть ему в глаза — хотя в темноте это, конечно, дохлый номер.

Сокольский обнял меня крепче:

— Слушай… Я хорошо знаю свою сестру. И вижу, в каком состоянии сейчас Андрей. И сейчас, если честно, ситуация только усугубилась. Если эта дура не заберет свое проклятие — Катька либо Андрею выкрутит руки и вынудит его пойти на… — он отмолчался, не желая произносить слово “убийство”.