Если и знала, то не думала, что ей есть чего опасаться. Неудивительно, ведь сам Легран никогда не говорил ей о том, что он маг.
Подавив возбужденное волнение, Эруард сделал вид, что ничего не произошло. Хотя глубоко внутри он уже подбирал первый подарок, который положит начало ухаживанию.
Галина Николаевна ничего не заметила. Она слишком волновалась из-за прошедшего обряда. Получилось ли? Смогла ли она помочь ребенку?
Не желая привлекать внимание Эруарда к ране, она проверила живот девочки только тогда, когда Легран на некоторое время покинул комнату.
Быстро откинув в сторону одеяло, Галя убрала компресс с раны и с изумлением поняла, что на месте, где еще недавно была дыра, остался только розовый шрам. Даже ниток не было! Либо магия растворила их, либо… Галина не смогла придумать, куда еще могли подеваться нити."
"Сначала она обрадовалась, тем более что лихорадка у девочки прошла, а значит, ребенок пошел на поправку, но вскоре заволновалась. Как подобное чудо объяснить остальным? Вдруг они подумают, что такое быстрое исцеление — результат ее лечения? Ей даже думать было страшно, во что это могло вылиться.
Одно Галина Николаевна знала точно: нельзя было позволять остальным видеть живот ребенка.
Вернув компресс и одеяло на место, Галя села на стул и постаралась успокоиться.
Утром она дала всем понять, что раной девочки будет заниматься сама. Остальным не следует вмешиваться. Наговорила что-то о грязи, которую можно внести, о неосторожности и прочих мелочах, стараясь выглядеть при этом серьезной и суровой, как никогда.
Все прониклись ее словами и пообещали не трогать раненую.
К обеду ребенок проснулся. Девочка выглядела измученной, но, судя по всему, умирать не собиралась. Галина Николаевна смотрела на нее и не могла поверить, что такое возможно. Магия в этом мире действительно была чем-то выходящим за пределы воображения.
Убедившись, что никто ни о чем не подозревает, Галя немного расслабилась.
Правда, ей пришлось немного понервничать, когда Петра нашла утром на кухне второго петуха. Женщина выглядела слегка растерянной, не понимая, зачем кто-то убил еще одну птицу.
— Думаю, не помешает сделать бульон для девочки, — подала идею Галя, надеясь, что это заставит Петру отвлечься от гадания о том, кто взял на себя заботу об умерщвлении птицы.
— О, хорошая идея, — кухарка улыбнулась. — Ей пока рано есть что-то твердое.
