Галоша для дальнего плавания

Ух, как Ленка на него напустилась! Так послала, не твое, говорит, собачье дело, с кем я, а если будешь еще мне воду мутить, так голову твою лысую расцарапаю — месяц в платочке ходить придется!

Машка не такая, этой что ни говори — только бледнеет да трясется, ребята, шепчет, не надо, ну зачем вы так… Иногда так и хочется эту треску мороженую расшевелить — чтобы закричала, ногами затопала, с кулаками набросилась. А она от них только шарахается.

Вот и в тот раз углядел Силиконов, как Машка на препода пялится, и все понял.

Втрескалась наша Маша по самые уши. Мишка Звонарев что-то сказал, она и не слышала. Тот, Зоренко-то, конечно, хвост распустил, как павлин, ему лишь бы кто на него влюбленными глазами смотрел. Машка все на свете забыла, тогда Силиконову в голову та мысль и пришла. Схватил он сумку бесхозную да Звону показывает на антресоли. В той аудитории потолки такие высоченные, что на антресоли уже лет двадцать никто не залезал.

Представили они, как Галкина сумки хватится, будет бегать, искать, в глаза заглядывать, а они помурыжат ее, конечно, посмеются, поострят, да и достанут сумку.

Ну, заставят там на столе протанцевать или под столом прокукарекать…

Но вышло все по-другому. Все ушли, Галкина сумки хватилась, забегала по аудитории — губы дрожат, в глазах слезы. Бледная стала — аж до синевы. Пока они трое покурить вышли, думали, куда Машка денется, без сумки-то, вернулись — нет никого, и уборщица аудиторию закрывает. Как эта Галкина мимо них проскочить сумела — до сих пор не понимают, вечно как мышь норовит прошмыгнуть, чтобы ее никто не заметил.

Наутро по-прежнему Машка молчит, только похудела еще больше да с лица совсем спала. Хотели они к ней в буфете подойти и вроде бы к слову про сумку поинтересоваться, да там с ней девка какая-то бешеная оказалась, набросилась на них, как фурия, чтобы к Машке не приставали. Да нужна она кому-то сто лет!

— И что ты предлагаешь? — спросил Силиконов. — Чтобы мы достали эту чертову сумку и при всех торжественно преподнесли ее Галкиной, как ценный подарок? И что она нам скажет?

— Да плевать, что она скажет, не можем же мы просто так все оставить! Ведь у нее там зачетка, студенческий, ведь она в деканат пойдет, заявит, что украли.

И как тогда выпутываться станем? Илья, ты что молчишь? — взывал Звонарев.

Каплер в это время старался аккуратно налить в хлебную чернильницу за неимением молока черный кофе. Хлеб мгновенно впитал жидкость, чернильница потеряла форму, и кофе растекся по столу неаппетитной бурой лужей.