Гамбит принца

Глашатай плюнул на землю и сказал: «Виир никогда не сдастся Акиэлосу», даже когда снаружи раздались первые звуки Виирийской атаки. Нападение под маской переговоров: окончательное оскорбление чести, с королями на поле боя.

«Сражайся с ними», — сказал тогда его отец. «Не доверяй им». Его отец был прав. И его отец был готов.

Виирийцы были трусами и предателями; им следовало броситься врассыпную, когда их двойная атака встретилась с полной мощью Акиэлосской армии. Но по какой-то причине они не пали при первом виде настоящего сражения, они твердо стояли и показали храбрость, и час за часом они боролись, до тех пор, пока Акиэлосские ряды не начали редеть и слабеть.

И их капитаном был не Король, им был двадцатипятилетний Принц, который сдерживал поле боя.

«Отец, я могу победить его» — сказал Дэмиен.

«Тогда иди, — ответил его отец, — и верни нам победу».

* * *Поле называлось Хеллэй, и Дэмиен помнил его, как полдюйма знакомой карты, изучаемой в свете лампад напротив склоненной золотоволосой головы.

Обсуждая с Лореном прошлой ночью качество земли здесь, он сказал: «Это было не засушливое лето. Тут будут зеленые поля, хорошие для всадников, если нам понадобится сойти с дороги». Это оказалось правдой. Трава была сочной и мягкой по обе стороны от них. Холмы расстилались перед ними, плавно переходя один в другой, и холмы были к югу.

Солнце поднималось в небе. Они выехали в предрассветные часы, но к тому времени, как они достигли Хеллэя, было достаточно светло, чтобы отличить подъем от равнины, траву от неба, небо от того, что лежало под ним.

Солнце сияло над ними, когда гребень южного холма зашевелился: движущаяся линия, которая расширялась и начинала сверкать серебряным и красным."

"Дэмиен, ехавший во главе колонны, осадил лошадь и сместился в сторону, и Лорен рядом с ним сделал то же самое, его взгляд не отрывался от южного холма. Линия больше не была линией, теперь это были фигуры, узнаваемые фигуры, и Йорд командами останавливал продвижение отряда.

Красный. Красный, цвет Регентства, исписанный символикой приграничных фортов, нарастающий, трепещущий. Это были знамена Рейвенела. Не только знамена, но люди и всадники, стекающие с вершины холма, как вино из переполненного кубка, покрывая склоны пятнами и распространяясь.

Теперь ряды были различимы. Было возможно приблизительно оценить количество — пять или шесть сотен всадников, две партии по сто пятьдесят человек в пехотных отрядах.