"К. С. Пакат
Летний дворец
Дэймен спрыгнул с коня с необычайной легкостью. С новообретённой легкостью. Едва его сандалии коснулись земли, прошлое всколыхнулось в нём. В последний раз, когда он был здесь — девятнадцатилетним подростком — это было время славной охоты, когда днём он со страстью предавался спортивным потехам, а ночью, с не меньшей страстью — плотским усладам, кувыркаясь — в постели или на арене, с рабом или с молодым борцом — бросаясь во всё с жадностью юности.
Спешившись на окаймлённой цветами площадке, он отметил, что всё здесь осталось точно таким, как он помнил.
Аромат цветов, чистейшего воздуха с тонким сладковатым оттенком душистой смолы смешивался с едва уловимым запахом самой земли; здесь начинался пологий подъём, ведущий к первому из входов — арке из переплетённых ветвей, за которой открывался сад.
Дэймен снова ощутил, как его накрывает волной острых пьянящих желаний, тех же, что за несколько миль до места заставили его оторваться от королевской свиты и, пустив коня в галоп, скакать в полном одиночестве вперёд так быстро, как ему хотелось — отчаянно хотелось.
Он бросил поводья слуге, коротко приказав: «К восточному источнику», и продолжил свой путь, раздвигая свисающие почти до мраморных плит ветви мирта, к садовой террасе, где, устремив взор вдаль, стояла одинокая фигура. Вплоть до самого горизонта открывался вид на море, бескрайнее и синее.
Дэймен тоже смотрел — но лишь одно притягивало его взгляд: он любовался, как морской бриз играет прядью светлых волос, как белый хлопок касается бледной, прохладной от свежего ветра кожи.
Ощущение безмерного счастья затопило его, ускоряя пульс. Какая-то часть сознания бестолково мучилась вопросом, что за встреча ждёт его: столь ново было это приятное волнение влюблённого. Было восхитительно просто смотреть на него, когда он думал, что за ним не наблюдают; слышать, как родной голос произносит с такими знакомыми волевыми нотками:
— Доложите мне, как только король прибудет, я хочу узнать об этом немедленно! — Сердце Дэймена восторженно встрепенулось.
— Это не слуга.
Лорен обернулся.
Он стоял прямо перед ним. Ветерок играл его волосами и развевал полы хитона. Тот, что был надет на Лорене, был средней длины, как носят юноши. На Иосе он носил только виирийские одежды, возможно, из-за слишком чувствительной кожи, которая не загорала на солнце, а лишь краснела и затем обгорала. Эта ветреная версия его была новой и восхитительной.
