Дзианта достала изо рта камни, прижала их ко лбу, как делала Эрия, чтобы достигнуть максимального могущества.
Она была не Винтра, оставленная умирать в этом мраке, — она была Дзианта! Дзианта! Яростно она бросила все силы, чтобы закрепить в себе это сознание того, что она Дзианта!
Жуткое ощущение покинутости, одиночества исчезло. А вместе с ним и страх этой пустоты, страх остаться навсегда здесь, где не было никакой жизни. Дзианта — она была Дзианта! Она стала Дзиантой — да, наконец-то!
«Дзианта!» Она кричала и это имя давало ей опору.
В этой пустоте и мраке она использовала это имя как проводник отсюда из царства пустоты и смерти, в свою жизнь, в свой мир, в свое время!
«Дзианта!»
Она открыла глаза. Она была так слаба, что упала бы на пол, если бы ее не поддерживали. Юбан.
— Она вернулась, — сказал он кому-то сзади, кого она не могла видеть. Чувство облегчения от того, что ее переход оказался успешным, было таким сильным, что она потеряла сознание.
Шум — возгласы, крик, который резко оборвался.
Против ее воли ее снова возвращали в мир тревог. Она лежала в пыли, после того, как Юбан отбросил ее в сторону или его оторвали от нее. Света не было, за исключением луча лазера, который плясал над ее головой. Потрясенная, она вжалась в стену, страстно желая слиться с ней воедино, освободить себя от зрелища разыгравшейся перед ней битвы.
«Дзианта!» Мысленный зов — Туран!? Нет. Туран мертв, это… Ее истощенный мозг медленно соображал: это — Оган! Она почувствовала мысленное прикосновение, подтверждающее ее догадку.
Огонь прекратился и яркий луч света пробежал по ограбленной гробнице, болезненно ударил по глазам Дзианты. Она увидела распростертое тело, валявшееся на полу. Узнала одного из команды корабля.
Кто-то склонился над ней. Она увидела Огана, слабо махнула рукой.
— Идем! — он поднял ее и повел из темноты мрака пещеры на открытый воздух, свежесть которого должна была привести ее в себя. Но она так устала, так истощила все силы. Ее голова тяжело лежала на плече Огана и темнота все больше смыкалась над ее сознанием…
Сколько же она спала? Тогда была ночь, а теперь уже день.
Она проснулась на корабле, на открытом воздухе. Солнечное небо было над головой. В первый же момент пробуждения она поняла, что она свободна, она благополучно вернулась в свое собственное время, но тот, другой — не вернулся.
Ощущение потери товарища, которое вдруг охватило ее, заставило потемнеть сияющее над ней небо, превратило ее успех в поражение.
