Они не смогут правильно использовать этого и, следовательно, они будут играть и испортят. Я знаю, что открыто, а они только подозревают.
Он знал, что открыто и Дзианта понимала это. И он знал, что только она может использовать это. А он будет использовать ее, будет выжимать из нее все знания, которые она получит с помощью этого. Сделает ее… Искра строптивости вспыхнула где-то глубоко в ней. Она не собирается стать так просто его инструментом.
Решив это, она стала мыслить более четко. Тот, другой сенситив — который вошел в тело Турана и разделил с ней все опасности пребывания в том времени, — он не был Оганом.
Но тот сенситив работал с Харатом и… может, это тот, кого послал Оган? Если так, то почему же парапсихолог не упоминает о нем?
Дзианта решила, что здесь кроется какая-то тайна и чем скорее она узнает все, что возможно, тем лучше. В этот момент она ощутила зонд Огана и быстро опустила барьер.
Он нахмурился. Давление зонда стало сильнее. Она открыто посмотрела ему в глаза. В первый раз за все время их отношений она открыто сопротивлялась ему.
— Если ты что-то хочешь узнать, спрашивай громко.
Зонд исчез.
— Ты глупый ребенок. Если ты думаешь, что эти камни, которые ты как-то научилась использовать, сделали тебя равной мне, ты ошибаешься. Подумай и ты поймешь это сама.
— Я не собираюсь становиться больше, чем я есть на самом деле. — Откуда-то пришли эти слова. Дзианта невольно произнесла их и подивилась своей смелости. Неужели она действительно изменилась? Она хорошо знала, что Оган может сделать с ней, с ее разумом и ее телом, чтобы подчинить своей воле.
Однако то новое, что появилось в ней, ее уверенность в себе не давали ему возможности попытаться воздействовать на нее. Пока она не уверится полностью в своих силах, ей надо быть осторожней.
— Ну что же, отлично, — он казался удовлетворенным, хотя ее заявление следовало считать, по меньшей мере, двусмысленным. Вероятно, он решил считать ее тем, чем она была, а не тем, чем стала теперь.
— Где Харат? — спросила она, желая немного прояснить тайну того, кто был с ней.
Однако, прямо она еще не хотела спрашивать.
— Харат? — он посмотрел на нее.
Она поспешно укрепила свой барьер. Не сделала ли она ошибку, спросив это?
Харат был здесь, она знала его прикосновение, она не могла ошибиться. Почему же Оган удивился, когда она спросила о Харате? Харат был инструментом Огана и было естественно, что они вместе.
— Харат на Корваре.
Дзианта была удивлена этой ложью.
