Я стремительно пронесся мимо Заката, который пригнулся у края бездны с жезлом наготове, чтобы освещать мне место приземления.
Затем я очутился над пучиной: сердце билось так, что отдавалось в ушах. Мои ноги коснулись гладкой поверхности моста и соскользнули. В стремительном броске я метнулся вперед, мои напрягшиеся пальцы сомкнулись на этом срединном гребне. Изгиб, который казался нам самой большой опасностью, спас меня. Я намертво вцепился в него, лежа вниз лицом на бледной призрачной поверхности, пока мое дико колотящееся сердце не успокоилось.
Тогда с помощью одной из гигантских поддерживающих цепей я смог подняться на ноги.
Из продуктового мешка я вытащил два мотка тонкой прочной кожаной веревки, которой Трэн сообразил снабдить нас. Одной я привязался к цепи, к другой привязал груз — консервную банку — и перебросил ее через пустоту Закату. Он прикрепил к ней мой лучевой жезл, и я потянул веревку обратно.
Пока она качалась в пространстве, я испытал, возможно, — самое, жуткое переживание, какое любой человек моего мира мог когда-либо представить себе.
Потому что, когда луч больше не бил в мост, тот исчез из поля зрения, и мне показалось, что я стою на разреженном воздухе, хотя мои ноги ощущали твердую поверхность.
В то же мгновение факел оказался в моей руке. Снова разбитый на куски конец моста появился из небытия.
Закат приготовился и исчез в том направлении, откуда мы пришли. Затем вылетел из устья коридора по направлению ко мне. Видимо, он оттолкнулся с большей силой, чем я, потому что удачно приземлился, и я помог ему подняться на йоги.
— Это же гнездо дьявола, если здесь когда-либо существовал хоть один, — сказал он тяжело дыша, когда снова встал прямо. Мне даже не хочется думать об обратном путешествии. Нет, давайте зажжём оба факела. Что касается меня, то я не хочу шагать по бессодержательному воздуху, даже если мои ноги утверждают обратное.
Я отвязался от цепи, служившей мне опорой, и мы отправились в это невероятное путешествие над бездной. Строители и инженеры Древнейших Существ, должно быть, обладали великий мастерством, но как чужды были их мысли для человеческой расы.
Я восхищался мужеством Кима-каменщика, который проник внутрь Путей один, защищенный только слабым снаряжением своего времени. Возможно, этот пролом в мосту и объяснял, почему он не вернулся из своего последнего рискованного предприятия.
— Запах заметно усиливается, — прервал Закат мои мысли.
Он поднял светильник и направил его луч далеко вперед.
