Но я уже научился по окрасу отличать государственную принадлежность некоторых. Например, голландские корабли почти все зеленые, марокканские — цвета охры, английские — темно синего цвета, испанцы предпочитают коричневый, а французики — голубой. Я допустить такого не мог! «Шторм» никогда голубым не был, да и мне «западло»! И когда встал вопрос с окраской шлюпа, я решительно выбрал классику — основной цвет корпуса должен быть чёрным, а полосы орудийных портов светло жёлтыми. Никаких украшений! Корабль должен быть максимально лёгким и быстрым.
Резной декор не только стоил дорого, но и нёс дополнительную нагрузку на корму и нос судна, да и сроки его изготовления были сопоставимы со сроком ремонта всего корабля. Только название корабля, вырезанное на русском языке, было единственным украшением кормы. Так что черный минимализм был у нас во всём. В черный окрашены даже мачты, планширь, бархоуты, кран-балки и руслени. Не то что я прям любитель чёрного, однако наши мачты и так были копчёнными и обгоревшими, и так как их основание менять не стали, то что бы перекрасить их в другой цвет нужно было потратиться, и я счёл это излишней тратой денег, да и чёрный всегда самому можно подновить, смолы и других красителей чёрного цвета сейчас хоть отбавляй.
Внутреннюю поверхность фальшборта (борта выше уровня палубы), косяки пушечных портов, края и внутренние стороны их крышек испанцы покрасили в кроваво-красный цвет. Тут я тоже руководствовался экономией.
На Тенерифе красной краски хоть отбавляй, за этим красителям сюда и из Европы едут торговцы всех мастей, из-за него же несколько раз остров становился ареной ожесточённых боёв. Зловещий кораблик получился. Черная, мрачная облицовка и потроха цвета крови. Дёшево, страшно и мрачно. Сейчас вряд ли кто-то сможет узнать в «Шторме» пёстрого красавца «Рокфора».
Полтора месяца проведенные на острове отложились в памяти только непрерывной нервотрёпкой и суетой. С раннего утра и до позднего вечера я каждый день проводил на верфи.
Приходилось контролировать всё, от закупки древесины и такелажа, до установки рангоута. Нам то и дело пытались подсунуть брак. То дерево для ремонта обшивки свежее подсунут, то бухты пеньки с плесенью. Я сорвал голос и к концу ремонта от меня шарахались все, от простых плотников, до владельца верфи, а торговцы больше на пытались обмануть молодого капитана. Обмен брака я обычно производил сурово и быстро.
