Гарем вне закона

Однако её желваки на скулах напряглись, она прикладывала усилия, чтобы не закричать…

– Так ты любишь боль, Сахаринка? – Тёмная Сияна провела кнутом по груди Сахаринки, приподняла им голову мирмеции за подбородок, заставила посмотреть на себя. – Я с большим удовольствием причиню тебе боль… море сладкой боли.

Сахаринка молчала, глядя Тёмной Сияне прямо в глаза. Во взгляде мирмеции я видел стойкость и желание сопротивляться до конца. Только вот надолго ли её хватит? Выдержит ли она до того, как помощь подоспеет!? Ника что-то тормозит…

Сахаринка дёрнула головой, оттолкнув хлыст.

Зверодевочка схватила её пальцами за набухший сосок, сжала и начала медленно выкручивать, маниакально улыбаясь. Мирмеция молчала, лишь крепче стиснула зубы. Сияна отпустила сосок и снисходительно похлопала грудь снизу, заставив её раскачиваться.

– М-м-м… слышала, антенны мирмеций очень чувствительные, – произнесла Тёмная Сияна, прильнув к Сахаринке вплотную, крепко обняла. Их груди, крупные упругие, плотно прижались друг к другу, соски тёрлись кончиками.

– Как думаешь, что будет, если я прогуляюсь по ним язычком?

Она встала на цыпочки, нежно ухватила губами одну антенну за основание и начала неторопливо двигаться вверх-вниз, полируя нижний членик усика.

Тут уж даже нерушимая броня Сахаринки дала трещину. Она резко выдохнула, опустила веки, её щёчки стремительно налились румянцем. Сияна, опустив ресницы, продолжала ласкать антенну, передвигаясь всё выше и выше, иногда подключая язычок.

В конце концов она взяла в рот кончик усика и начала посасывать его, словно самый вкусный леденец на свете. Свободной рукой она ласкала и мяла грудь пленницы. Мирмеция тяжело дышала, по всему её телу периодически пробегала дрожь.

– Ты полностью во власти моих Грёз, гордая мирмеция… твои скрытые желания, бурлящие, словно магма, под коркой лицемерия, выдают тебя с головой… – произнесла Тёмная Сияна, выпустив антенну изо рта, между крайним члеником и пухлыми губками натянулась и лопнула ниточка слюны.

Тёмная Сияна отстранилась, с улыбкой оглядела тяжело дышащую Сахаринку с ног до головы. Просунула хлыст между бёдер пленнице, медленно провела по промежности. Мирмеция всхлипнула, по всему её телу вновь пошла дрожь.

Одержимая поднесла хлыст к лицу, некоторое время рассматривала блестящую липкую плёнку между отдельных жгутиков.

– О, да ты уже намокла… – произнесла она и неторопливо слизнула с хлыста лакомство – всё, до последней капли.