Гарольд Дурсль

Змееуст - равная замена лорду. О ставках говорить рано, надо дать мальчику повзрослеть и набраться сил, но будущее стало светлее.

До конца июля оставалась неделя. Лето в этом году было великолепным. В один из теплых дней взрослые разместились на открытой террасе. Для разнообразия сегодня решили устроить выходной от всех дел и интриг и просто наслаждались отдыхом.

Дети оккупировали поляну напротив. Сначала они с визгом играли во что-то непонятное взрослым, но потом утомились и притихли. Микаэлла поднесла ко рту тонкую сигару, затянулась и вдруг закашлялась.

Люциус уставился на женщину. Впервые на его памяти эта знакомая с детства брачная аферистка совершенно не беспокоилась о том, как выглядит. Она кашляла, тыча сигарой в сторону детей.

Сириус быстро поднес ей стакан воды и похлопал по спине.

- Мика, да что такое? Что ты там увидела?

Забини откашлялась и просипела:

- Pezzo di merda, я не должна была привозить сюда Блейза. Вы что, сами не видите? Мы собрали их!

- Таро. Воины Таро Умберто.

Люциус непонимающе посмотрел на Забини.

- Дорогая, ты о чем? Им до королей еще лет двадцать расти. И даже если они случайно, - он выделил голосом последнее слово, - приняли подобные позы, то это не значит ровным счетом ничего, - он подчеркнул окончание фразы. - Разговор окончен. - Люциус поднялся с кресла, шагнул ко входу в дом и обернулся. Такого Малфоя Сириус видел только один раз, и повторения не хотел. Прищуренные глаза и поджатые губы на побледневшем лице пугали.

- А если тебе, Мика, так уж хочется пожертвовать своим сыном, то моего не тронь.

Вот теперь Малфой ушел. Скорее всего, дверью он хлопать не хотел, она просто вырвалась из его дрожащих рук. Сириус передернул плечами. Ситуация становилась загадочной. Люциус редко выходил из себя. Холодноватый и расчетливый, он умел жертвовать многим - деньгами, репутацией, друзьями, но никогда не семьей. Он и его-то, одного из Блэков, принял только из-за родства с Нарси. Сириус помнил, как Люциус спокойно и невозмутимо рассказал о несчастье с Нарциссой и предупредил, что и ноги Сириуса не было бы в этом доме, если бы не надежда на улучшение ее состояния.

За время, проведенное в имении, Сириус прекрасно понял, что разозлить Люциуса можно только обидев семью. Все остальные оскорбления он равнодушно пропускал мимо ушей. А если был в благодушном настроении, то мог снизойти и до острой, с перчинкой сарказма и пересыпанной тонким юмором, пикировки.