Гарольд Дурсль

Этой галереей с незапамятных времен пользовались лишь эльфы, следившие за чистотой вентиляционных колодцев и дымоходов. На хлипкий дощатый настил не рисковали ступать даже легонькие первоклассники, не говоря уже об обуреваемых гормонами подростках постарше. Но теперь Гарри сомневался, что галерея настолько опасна. Ведь выдержала же она гадину?

Джинни предсказуемо рыдала и падала в обморок. Почему-то только на руки Гарри, хоть рядом находились все ее братья. В очередной раз отцепив от себя гундосящую в забитый нос девчонку, Гарри решился на подвиг.

Он почти бережно - то есть, не толкая, а лишь слегка подталкивая - проводил Джинни в дальний угол гостиной, прикрыл ее спиной от любопытствующих и принялся расспрашивать, почему она плачет. Тактика не сработала. Вместо того чтобы успокоиться и заткнуться, рыжая принялась выдавать совершенно бессмысленные вопли о его бессердечии, жестокосердии и равнодушии к ней. Гарри даже опешил. Оказывается, он совершенно не обращает на нее внимания, даже не смотрит в ее сторону. А она ежедневно пишет ему стихи. И готова ждать его вечно.

На словах «пишет стихи» Гарри сделал стойку. Вот он, шанс заполучить черненькую тетрадочку. Она постоянно в ней что-то карябает. И Гарри умильно улыбнулся:

- А можно почитать? Я люблю стихи.

К разочарованию Гарри принесенная тетрадка была отвратительно розовой, изрисованной сердечкам и ангелочками и усыпанной блестками. Но делать было нечего, пришлось читать стихи. На второй странице он был готов задушить малолетнюю стихоплетку.

Она посмела сравнить его глаза с жабой! Мама всегда говорила, что у него не глазки, а драгоценные камушки. А тетя смеялась и поправляла ее, что это «озера, полные абсента», и что в свое время в них утопится не одна девушка. А тут - «зеленей, чем чародея жаба»! Фу! Еще бы написала, что сплошь в бородавках.

На третьей странице Гарри деликатно зевнул и нарочито унылым тоном сказал, что у него не сделана домашняя работа на завтра. И что он пойдет учиться, а тетрадку возьмет с собой.

Почитает завтра на истории. А если у Джинни есть еще стихи, то пусть даст и их. Он видел, как она писала в черной тетради.

Джинни отчаянно замотала головой и, запинаясь, сказала, что никакой черной тетрадки у нее нет, что Гарри привиделось и что ей спать пора. Гарри удалился в спальню, забрался на кровать и принялся сочинять письмо тете. Он вдруг сообразил, что вообще о ней не вспоминал. И теперь даже немного волновался, боясь, что она откажется от него.