Даже если Вислюкова убила София, а потом сама повесилась, то четыре убийства на совести Миа, и её покарают высшие силы за причиненное людям зло.
— Ты не хочешь, капитану Каратову рассказать своё виденье? — испуганно произнесла Лилия.
— Рассказать ему про призрака и буквы мутью в тазе с водой? Нет! Он не поверит; засмеёт; еще чего доброго направление в психбольницу выпишет. Если бы я могла доказать свои слова — да, я бы не молчала, но у меня доказательств нет — только догадки. Что если у Миа действительно есть племянница, которая играет мальчишескими игрушками? Что если не собирается она привораживать Семёна? Что если это у меня крыша совсем поехала, если я подозреваю хрупкую молодую медсестру в убийствах? Но я почти уверена, что Миа та гарпия, о которой говорил Ян Вислюков, и кажется мне, что недолгой будет её жизнь, и вообще молодость и экзотическая красота.
Да, гарпия это — Миа!
— Какая же ты мнительная, Даша, — упрекнула Лилия. — То подозреваешь, то оправдываешь!
— Я не уверена, вот и всё, — призналась я, — но Миа я и раньше подозревала, особенно после случая с Эммой, с моей помадой и выкраденным платком.
Ты не задумывалась, почему именно мои вещи использовали? Почему меня очернить хотели?
— И почему же? — наивно и совсем по-детски пробормотала Лилия, напомнив мне голос Румянцевой, озвучивающей зайца из «Ну, погоди».
— Из-за Хосе Игнасио! Она глаз на него положила, а он за мной бегал! К тому же Хосе Игнасио пожаловался ей, что Семён лишил его мужской силы тогда после истории с Вероникой.
Это подлило масла в огонь, и у Миа шарики за ролики зашли…
Мы жарко спорили. Три дня напролёт до нашего с Хосе Игнасио отъезда обсуждали Миа, но наши обсуждения не вышли за пределы дружественной компании, и капитан Каратов так и не услышал от меня версию о серии нераскрытых убийств, и «гарпия» так и осталась неизвестной. Не нашел капитан Каратов убийцу — я вычислила, а Бог накажет.
Tout est bien qui finit bien.
Всё хорошо, что хорошо кончается.
Прошел год. Я вышла замуж за Хосе Игнасио. Мы счастливо живём в небольшом посёлке городского типа.
У нас свой дом; две голубоглазых девочки балуются в кроватке говорящими игрушечными овечками, подаренными Джеймсом и Лилией на крестины. Мы стали кумовьями, и, несмотря на расстояние в сто километров, время от времени встречаемся.
Я не могу поставить точку, оставив вас теряться в догадках. Поэтому напоследок расскажу вам еще кое-что, имеющее отношение к ""гарпии"" и посёлку, где происходили описанные выше события.
