Странно, конечно, что Миа не боялась, что кто-либо увидит её у ворот Намистиных, но во имя мести она пошла на этот поступок, считая, что кто не рискует, тот не пьет шампанское. После послания Вислюкова воском на подносе, Миа убила и его. Она пришла поглядеть на «плоды своих трудов», а старухи разболтали ей всё, что было. Миа и есть дочь пророка! Почему не знаю, но это объясняет её поведение. Она прошлась по двору и в окно увидела нас целующимися; она взбесилась; разозлилась и на меня. Поэтому сходила домой за свечами (Глеб Васильевич привозил много свечей, но не столько, чтобы ими выкладывать слова), а у внучки ведьмы свечи дома должны быть в запасе; она дождалась, когда все разойдутся, и устроила нам парад свечей, не забыв подписаться буквой «Э», намерено указывая на Эмму.
Не зря Вислюков назвал Миа гарпией! Она рылась в моих вещах; украла то, что могло ей пригодиться в выполнении своего последующего плана убийства Вероники, или и Вероники, и Семёна — обоих… А убить пьяного шатающегося Вислюкова ударом по голове ей не составило труда; она разула его и сняла один носок, опять же, для путаницы.
Её цель Вероника, и она три недели планировала её убийство. Миа два года была любовницей Семёна и знала шифр от сейфа; у неё был и есть доступ к медикаментам — она отравила собак и сожгла лицо Эммы. Миа не знала, что Эмма чаще ночевала у Намистиных, чем у себя. Она приняла Эмму за Веронику. Это ли самая большая ошибка? Миа перестаралась с надписью помадой на французском, с атласным цветастым платком.
Она и мне хотела отомстить за то, что ты выбрал не её — молоденькую девятнадцатилетнюю медсестру, коллегу, а меня — разменявшую четвертый десяток. Она хитрая и опасная девица — подбросила липовые улики Лилии и Фаине. От неё можно ждать чего угодно. И нужно обязательно рассказать капитану Каратову о коньяке!"
"Хосе заворожено меня слушал, порой недоумевая. Его брови то поднимались, то опускались, пару раз он хихикнул, поражаясь моей фантазии, а в конце сказал:
— Даша, ты удивительно сплела все факты и предположения! Я бы так не смог!
С минуту он постоял молча, потом сел в кресло и продолжил:
— А ты знаешь, что отца Миа звали Даниил? Я об этом, честно, и не задумывался, но теперь вдруг склонен тебе поверить или, в крайнем случае, присмотреться к Миа внимательнее.
Она и в правду не так проста.
— Она Данииловна! И ты молчал! Дочь Даниила — дочь пророка! Ну, всё, мы нашли убийцу! Я позвоню капитану Каратову.
