Он походил на сумасшедшего – волосы всклокочены, глаза горят мрачным фанатическим огнем, футболка помята, брюки не застегнуты, на ногах вьетнамки… Длинную палку с коробочкой на конце орнитолог выставил перед собой и повторял:
– Летит, летит…
– Кто? – серьезно спросила я.
– Гусь, – завопил Генри, одной рукой пытаясь сунуть мне под нос компьютер, – вот он, приближается! Сейчас я его поймаю. Всем стоять! Молчать! Не двигаться!!!
Кирилл Анатольевич испуганно юркнул в столовую. Дима хотел было последовать его примеру, но Генри приказал:
– Бери сачок!
– Какой? – пискнул прораб.
– Вон, у стены.
Парень покорно взял шест, украшенный проволочным мешком.
– Делать-то что?
– Летит, летит, – подпрыгнул орнитолог, – приближается, миленький! Боже, это же Нобелевская премия!
Я с сомнением покосилась на гостя. Неужели столь престижную награду могут дать за поимку водоплавающего?
– Значит, так, – скомандовал Генри, – сейчас он приблизится и позвонит!
– Гусь? – ошалело спросил прораб.
– Должен же он попасть в дом, – как ни в чем не бывало заявил безумец.
Я оглянулась в поисках телефона. Машка была права, еще вчера следовало вызвать доктора.
– А за фигом ему парадное, – неожиданно сказал всегда молчавший Паша, – он в окно влетит.
– Все закрыто, – прошипел Генри, – будет вам спорить. Времени нет. Дима, бери сачок, и мигом – хоп, и на него опустишь! Дарья, держи ловушку.
Потом он ткнул пальцем в Пашу:
– А ты по моему приказу откроешь дверь.
– Все готовы?
Не понимая почему, я послушалась и схватила большую клетку, стоявшую на полу.
– Ну, – забормотал Генри, – вот, вот, уже рядом.
Со двора послышался шум мотора.
– Он чего, на машине катается? – шепотом спросил Дима.
– Кто? – так же тихо поинтересовалась я.
– Гусь, – вздохнул прораб.
– Тишина, – взвизгнул Генри, – вот так! Давай, давай, дверь, сачок, клетка!!! Раз!!!
Паша долбанул по дубовой панели ногой. Дима не подвел и мигом опустил сачок на фигуру, замаячившую на пороге. Я, заразившись общим энтузиазмом, ринулась вперед, открывая на ходу проволочный ящик.
– Что за черт, – возмущенно завопил Дегтярев, пытаясь стащить с головы сачок, – совсем с ума посходили! Дарья! Это ты придумала шутку!
– А где гусь? – растерянно спросил Генри, пялясь на разъяренного полковника. – Может, на крыльце?
Я освободила толстяка от сачка.
Генри кинулся в сад.
– Чем ты тут занимаешься? – пыхтел Александр Михайлович. – Обалдеть можно! Ты, Дима, меня почти до смерти напугал.
