Проведя в Советском Союзе около года, Клаус понял, что, объявись он открыто сейчас у своей тетки и двоюродного брата, неприятностей им не миновать. Поэтому Рихт обставил свидание тайно. Братья встретились, подружились, а после восемьдесят пятого года стали свободно переписываться.
– Я пожаловался ему на то, что Завальнюк просто грабит меня, – объяснял Сизов, – и Клаус придумал весь этот ход с завещанием. Нет, он не мог взять деньги. И Олег тоже! Кто-то ограбил и убил Гладышева!
– Все равно дайте адрес брата, – попросила я, – в жизни случается всякое, вдруг я найду в Германии Гладышева.
Вы тогда получите назад хоть часть своих средств.
Гарик вытащил записную книжку.
– Пишите. Бонн…
– Почему вы ничего не сказали милиции о долларах? – поинтересовалась я, пряча бумажку.
– Издеваетесь, да? – подскочил Гарик. – А Завальнюк? Как я ему объясню, где взял деньги?
– Вам не пришло в голову сказать, что Клаус просто одолжил вам полмиллиона?
– Сергей не лыком шит, – вздохнул Гарик, – тут же проверит информацию.
У Рихта подобных средств нет, а у Катерины были.
– И она оставила их вам, а не ему?
Сизов мрачно улыбнулся:
– Госпожа Неуманн терпеть не могла родного сына, это долгая история, никакого отношения к делу она не имеет. Все свои средства Катерина распределила между разными людьми, старательно заботясь, чтобы Клаусу не досталось ни копейки. Вас удивляет такое поведение матери?
– Да нет, – пожала я плечами, – всякое случается, кое-кто ненавидит своих детей.
Выскочив от Гарика, я понеслась в авиакассу.
Имея в кармане паспорт гражданки Французской Республики, я не нуждаюсь во въездной визе в Германию. Естественно, мне не хотелось рассказывать дома о предпринятом расследовании, поэтому, оказавшись у окошечка, я потребовала:
– Мне нужен такой рейс, который прибудет в Бонн где-то в десять-одиннадцать утра по местному времени и в тот же день, в районе шести-семи вечера, вылетит назад.
– Такого нет, – удивленно ответила кассирша.
– Тогда придумайте что-нибудь, – не сдалась я и протянула ей пятьдесят долларов.
Получив мзду, девица крайне оживилась и стала изучать расписание. Минут через десять она разработала маршрут, надо сказать, очень удобный. Я заявлюсь в Бонн около одиннадцати, а улечу в восемь. Не устраивало меня лишь одно обстоятельство: лететь нужно было рейсами «Панкратовские авиалинии», все варианты с иностранными компаниями не проходили по времени.
– Может, посмотрите еще разок? – без надежды попросила я.
