– Что случилось? – спросила я у Дегтярева.
Страшно довольный полковник ответил:
– Все смеялись над моим автомобилем, издевались над его размером и цветом… Ну и что? Кто Аркадия приволок, когда он на повороте заглох?
Внезапно из холла донесся крик. Я вернулась в дом. Гора строительного мусора стала еще больше, и из нее торчали красивые мужские ботинки отличного качества. С другой стороны кучи битого камня причитала Ирка:
– Аркадий Константинович, вы убились!
– Мешок гнилой, – ныл Паша, – порвался, зараза, хозяин споткнулся и упал, а я на него случайно мусор высыпал, не хотел, ей-богу!
– Немедленно откопайте его! – заорала я, теряя остатки самообладания.
– Коля! Вытащи Аркадия! Паша! Неси в мою машину Снапа! Дима!!!
– Здрассти! – пролепетал прораб.
Странно, но меня перестала раздражать его идиотская манера здороваться через каждые две минуты.
– Дима!!! Помоги Павлу!!! Ротвейлер не кусается! Александр Михайлович! Возьми Хуча, Жюли и Банди да запри их в своей комнате. Катерина!!! Унеси кошек!
Все бестолково начали выполнять мои указания.
Когда перемазанный с головы до ног Аркадий, отплевываясь, сел на пол, я мигом ретировалась. Лучше оказаться в этот момент подальше, да и Снапа следовало срочно отвезти к врачу.
В приемной у ветеринара сидел только один мужчина с маленькой болонкой. Увидев ковыляющего на трех лапах ротвейлера, он подхватил свою любимицу и прижал к груди.
– Не волнуйтесь, – успокоила я его, – Снапун – миролюбивый пес. А что с вашей собачкой?
Хозяин тяжело вздохнул:
– Ремонт в недобрый час затеял, и случайно Марте хвост прищемили.
– Выходит, мы товарищи по несчастью, – пробормотала я, – в такой же ситуации псу лапу повредили.
Примерно через час я вывела Снапа с загипсованной лапой во двор, открыла «Пежо» и с большим трудом запихнула каменно-тяжелое тело собаки на заднее сиденье. Ротвейлер, напуганный медицинскими процедурами, решил поменьше шевелиться, справедливо полагая, что хозяйка не оставит его тут, во дворе, а втиснет кое-как в автомобиль.
Рядом были припаркованы «Жигули» с помятым капотом. Хозяин болонки вытер руки тряпкой и в сердцах воскликнул:
– Вот дрянь какая, не заводится! Хоть в клинике ночуй!
– Вам далеко? – спросила я.
– На Карпушинскую улицу.
– Садитесь, подвезу.
– Туда же едете? – обрадовался он, вытаскивая из машины дрожащую болонку.
– Честно говоря, нет, я живу под Москвой, в Ложкине, но ведь не оставлять же вас в беде.
– Я заплачу!
– Даже не думайте, садитесь.
Мужик колебался.
