Старую палатку Перкинса они потеряли в ту ночь, когда попались егерям, и Билл одолжил им свою. Сейчас она была уложена в расшитую бисером сумочку Гермионы, которую та, к огромному восхищению Гарри, спасла от егерей очень простым способом: запихала в носок.
Гарри знал, что будет скучать по Биллу, Флёр, Полумне и Дину, не говоря уже о домашнем уюте, в котором они нежились несколько недель, и всё-таки ему не терпелось проститься с коттеджем «Ракушка». Надоело без конца проверять, не слышит ли их кто, надоело торчать в тесной полутёмной спальне, а больше всего ему обрыдло общество Крюкохвата.
Как отделаться от гоблина, не отдавая ему меч, оставалось неразрешимой проблемой. Гарри, Рон и Гермиона не могли толком ни о чём договориться, потому что Крюкохват почти никогда не оставлял их одних больше чем на пять минут. Не успеешь оглянуться — а уже в дверную щель просовываются его длинные пальцы.
— Моей бы маме у него поучиться, — ворчал Рон.
Гермиона так пылко осуждала замысел Гарри, что он отчаялся добиться от неё помощи.
Рон в те редкие минуты, когда Крюкохват оставлял их в покое, твердил одно:
— Что-нибудь придумаем, дружище.
Гарри плохо спал в ту ночь. Лёжа без сна в предутренние часы, он вспоминал, как чувствовал себя накануне налёта на Министерство магии. Тогда он был полон решимости, даже какого-то упоения, а сейчас его грызли сомнения и тревога. Ему всё казалось, что что-нибудь пойдёт не так. Он твердил себе, что план отработан до мелочей, что Крюкохват знает, с чем им придётся столкнуться, что все возможные осложнения предусмотрены — и всё равно у него душа была не на месте.
Раз или два Гарри слышал, как Рон ворочается в постели — видно, тоже не спит, но в гостиной они ночевали втроём с Дином, так что поговорить не было возможности.
Наконец-то пробило шесть часов. Рон и Гарри вылезли из спальных мешков, оделись впотьмах и тихонько выбрались в сад, где они договорились встретиться с Гермионой и Крюкохватом. Было по-утреннему холодно, хоть и безветренно, по майскому времени.
Над головой ещё мерцали бледные звёзды, шумело море, накатываясь на утёсы, — Гарри знал, что ему будет не хватать этого звука.
На могиле Добби пробивались из земли крошечные зелёные росточки. Через год холмик будет сплошь покрыт цветами. Белый камень с именем домовика уже казался обветренным, словно лежал здесь давным-давно. Гарри понимал, что они вряд ли могли найти для Добби более красивое место, и всё-таки ужасно грустно было оставлять его здесь.
