А убить его будет только легче после поцелуя!
Раздался гул одобрения. Гарри похолодел: чтобы отразить дементоров, нужно вызвать Патронусов, а это выдаст их в ту же секунду.
— Надо попытаться трансгрессировать, Гарри! — шепнула Гермиона.
Но в ту же минуту Гарри почувствовал стелющийся по улице неестественный холод. Вдруг стало совсем темно, и даже звёзды погасли. В сгустившемся мраке Гарри почувствовал, как Гермиона ухватилась за его руку. Вместе они обернулись.
Воздух, через который им предстояло лететь, словно загустел.
Трансгрессировать было невозможно. Пожиратели смерти хорошо рассчитали свои чары. Холод всё сильнее пронизывал Гарри. Вместе с Роном и Гермионой он вернулся в переулок, крадясь вдоль стены, стараясь не издать ни звука. И вот из-за угла показались бесшумно скользящие дементоры, не меньше дюжины; их было видно потому, что их чернота была гуще окружающей тьмы. За их спинами развевались чёрные мантии, виднелись покрытые гнойными струпьями руки. Чуют ли они страх вблизи от себя? Гарри был уверен, что да: теперь они двигались быстрее, шумно втягивая воздух — как он ненавидел эти звуки! — вынюхивая страх, надвигаясь…
Он поднял волшебную палочку: поцелуй дементора его не коснётся, что бы там ни было потом! Гарри думал о Роне и Гермионе, когда шептал:
— Экспекто патронум!
Серебряный олень вырвался из его палочки и взмыл в воздух.
Дементоры бросились врассыпную, а откуда-то из мрака раздался торжествующий вопль:
— Это он, вон там, там, я видел его Патронуса, это олень!
Дементоры отступили, в небе снова загорелись звёзды, а шаги Пожирателей смерти стали громче.
Гарри в панике не знал, на что решиться, как вдруг позади громыхнул засов, одна из дверей на левой стороне переулка отворилась, и грубый голос сказал:
— Поттер, сюда, скорее!
Гарри без колебаний повиновался. Втроём они протиснулись в приоткрытую дверь.
— Идите наверх, мантию не снимать, тихо! — проговорил высокий человек, проходя мимо них на улицу и захлопывая за собой дверь.
Гарри не сразу сообразил, куда они попали, но сейчас, в тусклом свете единственной свечи, разглядел неопрятный, засыпанный опилками зал в «Кабаньей голове».
Ребята бросились за стойку, ко второй двери, за которой вела наверх скрипучая деревянная лестница. Со всех ног взбежав по ней, они оказались в гостиной с потёртым ковром и камином, над которым висела большая картина маслом — портрет светловолосой девочки, глядевшей в пространство рассеянными ласковыми глазами.
Снизу, с улицы, послышались громкие голоса.
