— ХАГРИД!
Гарри слышал голос, зовущий его по имени, но не оглянулся посмотреть, друг это или враг. Он сбежал по ступеням крыльца на тёмную территорию, по которой пауки уносили свою добычу, но разглядеть Хагрида так и не смог.
— ХАГРИД!
Гарри показалось, что он видит огромную руку, машущую из середины паучьей стаи. Он рванулся вслед, но дорогу ему преградила колоссальная нога, вдруг опустившаяся из темноты, так что земля качнулась у Гарри под ногами. Гарри поднял глаза: над ним стоял великан футов двадцати ростом.
Его голова скрывалась во мраке, видны были только похожие на деревья волосатые голени, на которые падал свет из дверей замка. Внезапно он с силой ткнул огромным кулаком в окно верхнего этажа. На Гарри градом посыпались осколки, так что ему пришлось отскочить обратно на крыльцо.
— О господи! — взвизгнула Гермиона. Они с Роном метнулись к Гарри и посмотрели вверх, на окно, через которое великан пытался достать находящихся внутри людей.
— СТОЙ! — Рон перехватил руку Гермионы, поднявшей волшебную палочку.
— Если ты его оглушишь, он завалит ползамка…
— ХАГГИ?
Из-за угла замка появился Грохх. Гарри впервые заметил, что для великана Грохх был маленького роста. Колоссальное чудище, крушившее окна, обернулось и взревело. Каменное крыльцо задрожало, когда великан шагнул к своему мелкому сородичу. Перекошенный рот Грохха широко открылся, обнажая жёлтые зубы размером с мелкий кирпич, и они кинулись друг на друга с воем, как два свирепых льва.
— БЕЖИМ! — проревел Гарри.
Темнота полнилась чудовищными звуками великаньей борьбы — криками и ударами.
Гарри схватил Гермиону за руку и мигом слетел с крыльца во двор. Рон прикрывал тыл. Гарри не оставлял надежду отыскать и спасти Хагрида. Он бежал так быстро, что они были уже на полпути к Запретному лесу, когда возникло новое препятствие.
Воздух вокруг них внезапно смёрзся. У Гарри перехватило дыхание. Из темноты появились тени, движущиеся фигуры темнее самого мрака, с капюшонами на головах; шумно дыша, они огромной волной надвигались на замок…
Рон и Гермиона встали вплотную к Гарри, шум борьбы за их спиной вдруг замер, смолк, растворился, потому что ночную тьму густо окутала тишина, какую создают только дементоры.
— Давай, Гарри! — донёсся словно издалека голос Гермионы. — Патронусы! Гарри, ну давай же!
Он поднял палочку, но в тот же миг его охватила тупая безнадёжность: Фреда больше нет, Хагрид наверняка умирает или уже умер, а о скольких погибших он ещё не знает.
