«Доверим ей, — сказал он, — наши взгляды на отбор,Ей не страшны ни время, ни могила!»Четыре Основателя процесс произвели,Я толком ничего не ощутила,Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошлиИх разум и магическая сила.Теперь, дружок, хочу, чтоб глубже ты меня надел,Я всё увижу, мне не ошибиться,Насколько ты трудолюбив, хитёр, умён и смел,И я отвечу, где тебе учиться!Когда Волшебная шляпа закончила петь, весь Большой зал загремел аплодисментами.
— Когда распределяли нас, она пела другую песню, — заметил Гарри, хлопая вместе со всеми остальными.
— Она каждый год поёт новую, — ответил Рон. — Согласись, это, наверное, довольно скучное занятие — быть Шляпой, так что, я думаю, она целый год сочиняет очередную песню.
Профессор МакГонагалл уже разворачивала длинный свиток пергамента.
— Когда я назову ваше имя, вы надеваете Шляпу и садитесь на табурет, — обратилась она к новичкам. — Когда Шляпа назовёт ваш факультет, вы встаёте и идёте за соответствующий стол.
— Акерли, Стюарт!
Вперёд выступил мальчик, явственно дрожащий с головы до пят, взял Волшебную шляпу, надел и сел на табуретку.
— Когтевран! — объявила Шляпа.
Стюарт Акерли снял Шляпу и поспешил к своему месту за когтевранским столом, где все приветствовали его аплодисментами. Гарри уловил случайный взгляд Чжоу — ловца команды Когтеврана, что-то одобрительно крикнувшей Стюарту, когда тот усаживался, и на какой-то миг к Гарри вдруг пришло странное желание тоже очутиться за когтевранским столом.
— Бэддок, Малькольм!
— Слизерин!
Стол в противоположном конце холла забурлил от восторга, Гарри видел, как хлопал Малфой, когда Бэддок присоединился к слизеринцам, и невольно задал себе вопрос — а знает ли Бэддок, что именно слизеринский факультет дал больше Тёмных магов и колдуний, чем все остальные. Фред и Джордж засвистели, как только Малькольм Бэддок сел на своё место.
— Брэнстоун, Элеонора!
— Пуффендуй!
— Колдуэл, Оуэн!
— Пуффендуй!
— Криви, Дэннис!"
"Крошка Дэннис Криви двинулся вперёд, путаясь в хагридовской шубе — тут, кстати, и сам Хагрид, пытаясь ступать как можно осторожнее, боком протиснулся в зал через дверь позади преподавательского стола.
Вдвое выше любого человека и раза в три шире, Хагрид, с его длинными, чёрными, спутанными космами и бородой, имел довольно устрашающий вид, но это было самое обманчивое в мире впечатление — уж Гарри, Рону и Гермионе был прекрасно известен его добродушный характер.
