Никто не замечал, что у героя нет настроения веселиться. Ли Джордан где-то раскопал гриффиндорское знамя и обмотал им Гарри наподобие мантии. Никак от них не вырвешься: «Гарри, выпей ещё пива, на тебе чипсы, арахис…», «Гарри, как тебе это удалось… как ты обманул запретную линию?»
— Это не я, — снова и снова твердил Гарри. — Не знаю, как такое могло случиться!
Судя по лицам, говорить им что-то бесполезно.
— Я очень устал, — взмолился через полчаса Гарри. — Правда, Джордж, устал и хочу спать!
Ему так сейчас нужны Рон с Гермионой, единственные здравомыслящие люди.
В гостиной их не было. Наконец Гарри удалось выскочить на площадку, и он тут же чуть не раздавил кого-то — на него налетели малютки Криви. Стряхнув с себя братьев, он, не помня себя, рванул наверх.
Слава богу, Рон в спальне один. Лежит на кровати одетый и смотрит вверх.
— Где ты был? — захлопнув дверь, спросил Гарри.
— Это ты? Привет, — сказал Рон, натянуто улыбнувшись.
Гарри совсем забыл, что на нём всё ещё намотано гриффиндорское знамя, подарок Ли.
Гарри стал спешно стягивать его, не тут-то было. А Рон лежал и безразлично смотрел на мучения друга. Кое-как справившись с полотнищем, Гарри швырнул знамя в угол.
— Поздравляю тебя, — сказал Рон.
— Поздравляешь? С чем? — глянул на него Гарри. Улыбка похожа на гримасу. Что-то с Роном не так!"
"— Да брось ты! Никто не мог переступить запретную линию. Даже Фред с Джорджем. Надел мантию-невидимку?
— Мантии-невидимке линию не обмануть.
— Понимаю. Будь это мантия, ты бы и меня прихватил.
Мы ведь под ней вдвоём умещаемся. Значит, нашёл какой-то другой способ?
— Послушай, Рон. Я не подходил к Кубку. Кто-то другой бросил в него моё имя.
Брови у Рона поползли наверх.
— Зачем?
— Не знаю.
Не отвечать же: «Меня хотят убить». Глупо! Брови Рона чуть не слились с рыжими волосами.
— Не знаешь? Так я и поверил! Мне-то ты можешь сказать правду! Пусть тебе неприятно, чтобы все знали. Но все и так знают. Зачем же врать! Тебя никто не накажет за это. Подруга Полной Дамы, ну, знаешь, старушка Виолетта, всё нам рассказала.
Дамблдор допустил тебя к участию. Тысяча галеонов, плохо ли? Да ещё экзамены не сдавать.
— Но я не бросал в Кубок пергамента с моим именем! — начал злиться Гарри.
— Да ладно, — протянул Рон, точь-в-точь как Седрик, тем же скептическим тоном. — А ты, выходит, лгун. Кто утром сказал: «Я бы бросил имя ночью, чтобы никто не видел»? Я что, совсем дурак?!
— Сейчас, во всяком случае, очень похож.
