Волан-де-Морт возникает из кипящего котла. Седрик… мёртвый… Седрик просит вернуть его родителям…
— Профессор, — тихо спросил Гарри, — а где мистер и миссис Диггори?
— Они с профессором Стебль, — ответил Дамблдор, и голос его, остававшийся таким спокойным во время допроса Крауча, дрогнул. — Она декан факультета Седрика, и она знала его лучше нас всех.
Они подошли к каменной гаргулье, Дамблдор назвал пароль, вход отворился, и они с Гарри направились вверх по винтовой лестнице, Дамблдор толкнул дубовую дверь.
Посреди кабинета стоял Сириус.
Его бледное лицо было таким же измождённым, как после побега из Азкабана. Он мгновенно пересёк комнату.
— Гарри, как ты? Я знал… я знал, что-нибудь в этом роде непременно… что случилось?
Он трясущимися руками усадил Гарри в кресло перед столом Дамблдора.
— Что произошло? — настойчиво повторил он. Дамблдор рассказал Сириусу всё, что они только что услышали от Барти Крауча. Гарри слушал вполуха. Ему казалось, что от усталости у него болит каждая косточка, и он хотел одного — молча сидеть в этом кресле час за часом, чтобы в конце концов уснуть и больше ни о чём не думать.
Зашуршали крылья. Феникс Фоукс перелетел со своей жёрдочки прямо на колени Гарри.
— Привет, Фоукс, — тихо прошептал Гарри и погладил пышные, ало-золотые перья феникса. Фоукс моргнул и спокойно на него посмотрел. Тёплая тяжесть феникса на коленях действовала на Гарри умиротворяюще.
Дамблдор замолчал. Он сидел за своим столом напротив Гарри и смотрел ему прямо в лицо. Гарри старательно отводил глаза.
Дамблдор собирается расспросить его. Он хочет заставить его снова пережить всё, что случилось.
— Гарри, я должен знать, что произошло после того, как ты прикоснулся к порталу в лабиринте, — сказал Дамблдор.
— Разве нельзя оставить это до утра, Дамблдор? — хрипло спросил Сириус, положив руку на плечо Гарри. — Пусть он поспит. Пусть отдохнёт.
Гарри ощутил прилив благодарности Сириусу, но Дамблдор, похоже, ничего не слышал. Он наклонился вперёд, и Гарри очень неохотно поднял на него взгляд и посмотрел в голубые глаза Дамблдора.
— Если бы я думал, что смогу помочь тебе, — мягко произнёс Дамблдор, — погрузив тебя в заколдованный сон и позволив тебе отложить воспоминания о происшедшем на потом, я бы сделал это, не колеблясь. Но я знаю, что это не поможет. Если боль ненадолго заглушить, она станет ещё невыносимей, когда ты почувствуешь её вновь. Ты показал чудеса отваги, и теперь я прошу тебя показать свою храбрость ещё раз.
