Сириус Блэк стоял, спрятав лицо в ладонях.
Внезапно Гарри понял, что Фоукс не сидит у него на коленях. Феникс спорхнул на пол, прикоснулся головой к покалеченной ноге Гарри и роняет свои перламутровые слёзы на рану, нанесённую пауком. Боль исчезла. Кожа заросла. Нога была здорова.
— Я хочу повторить ещё раз, — сказал Дамблдор, когда феникс взлетел к себе на жёрдочку. — Ты проявил сегодня чудеса отваги, Гарри. Я не ожидал от тебя подобного. Ты проявил храбрость, подобно тем, кто погиб, сражаясь с Волан-де-Мортом, когда тот был в расцвете своих сил.
Тебе досталась ноша взрослого волшебника, и ты оказался достойным нести её. А сейчас ты отдал всё, чего мы вправе были ожидать от тебя. Ты пойдёшь со мной в больничное крыло. Я не хочу, чтобы сегодня ты возвращался в свою спальню. Сонное зелье и покой… Сириус, хочешь побыть с ним?
Сириус кивнул и превратился в чёрного пса. Все вместе они вышли из кабинета Дамблдора и направились в больничное крыло.
Когда Дамблдор распахнул дверь, Гарри увидел, как миссис Уизли, Билл, Рон и Гермиона окружили смущённую мадам Помфри и требовали от неё ответа: где Гарри и что с ним?
Все тут же обернулись на звук открываемой двери, и миссис Уизли тут же сдавленно воскликнула:
— Гарри, Гарри!"
"Она бросилась к нему, но Дамблдор встал между ней и Гарри Поттером.
— Молли, — твёрдо сказал он, подняв руку, — пожалуйста, выслушай меня. Гарри подвергся сегодня ужасному испытанию. Только что, в разговоре со мной, он ещё раз пережил всё случившееся. Сейчас ему нужны сон, тишина и покой.
Если он захочет, чтобы вы остались с ним, — добавил он, глядя на Рона, Гермиону и Билла, — вы можете остаться. Но я хочу, чтобы ему не задавали вопросов до тех пор, пока он не будет готов ответить на них. И уж конечно никаких вопросов сегодня вечером.
Миссис Уизли кивнула. Лицо её было белее мела.
Она резко повернулась к Рону, Гермионе и Биллу и прошипела сердито, как будто они шумели:
— Слышали? Ему нужен покой!
— Господин директор, — произнесла мадам Помфри, не сводя глаз с огромного чёрного пса, — можно спросить…
— Этот пёс побудет некоторое время рядом с Гарри, — ответил Дамблдор, не давая никаких объяснений.
— Уверяю вас, он отлично выдрессирован. Гарри, я подожду, пока ты уляжешься в постель.
Гарри был невыразимо благодарен Дамблдору за то, что он оградил его от вопросов. Он был не против того, что все собрались здесь, ему просто была невыносима сама мысль о том, чтобы снова объяснять, снова переживать всё это.
