Отдать близнецам призовые за победу в Турнире Трёх Волшебников казалось тогда поступком простым и естественным, но что, если это поведёт к новой семейной ссоре, к отчуждению вслед за Перси ещё двоих сыновей? Будет ли миссис Уизли по-прежнему считать Гарри своим приёмным сыном, если ей станет известно, что именно он помог Фреду и Джорджу начать заниматься совершенно неподходящим, по её мнению, делом?
Стоя там, где его оставили близнецы, и не имея другого собеседника, кроме виноватой тяжести в глубине живота, Гарри вдруг услышал свою фамилию.
Поверх общей болтовни до него донёсся густой бас Кингсли Бруствера.
— Почему Дамблдор не назначил старостой Поттера? — спросил Кингсли.
— На то наверняка были причины, — ответил Люпин.
— Этим он показал бы, что верит в него. Я бы поступил именно так, — настаивал Кингсли. — Особенно в то время, когда «Пророк» то и дело прохаживается на его счёт…
Гарри не стал оглядываться. Он не хотел, чтобы Люпин или Кингсли знали, что он их слышал. Не чувствуя ни малейшего голода, он пошёл вслед за Наземникусом к столу.
Удовольствие от праздника исчезло так же быстро, как возникло. Больше всего ему хотелось быть наверху, в постели.
Грозный Глаз Грюм обнюхивал тем, что осталось от носа, куриную ножку. Удостоверившись, что ядом не пахнет, он запустил в неё зубы.
— Метловище из красного дуба покрыто лаком, защищающим от заклятий. Встроенный гаситель вибрации, — рассказывал Рон доброжелательной Тонкс.
Миссис Уизли широко зевнула.
— Пойду разберусь с боггартом и лягу… Артур, проследи, пожалуйста, чтобы молодёжь не слишком поздно отправилась спать.
Гарри, милый, спокойной ночи.
Она вышла из кухни. Гарри поставил тарелку и задался вопросом, не сможет ли он отправиться следом, не привлекая к себе внимания.
— Ну как, Поттер, порядок? — прохрипел Грюм.
— Да, всё нормально, — соврал Гарри.
Грюм хлебнул из фляги и скосил на Гарри ярко-голубой глаз.
— Пошли, я тебе покажу кое-что интересное.
Из внутреннего кармана мантии Грюм достал старую, сильно потрёпанную волшебную фотографию.
— Орден Феникса, каким он был в самом начале, — прорычал Грюм. — Наткнулся вчера вечером, когда искал другую мантию-невидимку. Подмор, учтивец такой, не посчитал нужным вернуть мне мою лучшую… Я подумал, может, люди захотят взглянуть.
Гарри взял карточку. Сфотографированные сидели небольшой группой. Увидев его, одни приветливо помахали, другие подняли бокалы.
— Это я, — сказал Грюм, показывая на себя пальцем, в чём не было никакой нужды.
