— Может, он считает, что мне нельзя доверять? — предположил Гарри, глядя на их лица.
— Слушай, не будь идиотом, — сказал Рон с расстроенным и смущённым видом.
— Или что я не могу о себе позаботиться.
— Разумеется, он ничего такого не думает! — с волнением воскликнула Гермиона.
— Ну, и почему же тогда вы участвуете во всём, что тут делается, а я торчу у Дурслей? — спросил Гарри. Слова спешили, толкали друг друга, голос делался всё громче и громче. — Почему вам позволено всё знать, а мне нет?
— Нам тоже нет! — перебил его Рон.
— Мама не пускает нас на собрания, говорит, малы ещё…
Тут Гарри, не помня себя, закричал:
— Надо же, вас не пускали на собрания! Бедненькие! Но вы же были здесь, так или нет? Вы были вместе, а я целый месяц торчал у Дурслей! Я больше совершил, чем вы оба, и Дамблдор это знает! Кто защитил философский камень? Кто одолел Реддла? Кто спас вас обоих от дементоров?..
Всё горькое и негодующее, что Гарри передумал за месяц, хлынуло из него потоком. Ощущение бессилия из-за отсутствия новостей, боль из-за того, что друзья вместе, а он отдельно, ярость, которую он испытал, узнав, что за ним следили без его ведома… Все ЭТИ чувства, которых он отчасти СТЫДИЛСЯ, вырвались наконец наружу.
Испугавшись крика, Букля слетела с его плеча и опять села на шкаф. Сычик, тревожно вереща, ещё быстрей принялся кружить у них над головами.
— Кого в том году испытывали драконами, сфинксами и прочей нечистью? Кто увидел, как он возродился? Кто должен был от него спасаться? Я!
Ошеломлённый Рон стоял с разинутым ртом и не знал, что сказать.
Гермиона, казалось, вот-вот разревётся.
— Но зачем, спрашивается, мне знать, что происходит? Зачем вам беспокоиться насчёт того, чтобы я был в курсе дела?
— Гарри, мы хотели тебе сообщить, мы действительно хотели… — начала Гермиона.
— Хотели, да не слишком! Иначе послали бы мне сову! Дамблдор, видите ли, заставил их пообещать…
— Он правда заставил…
— Целый месяц я сидел как идиот на Тисовой улице, целый месяц таскал из мусорных баков газеты, надеялся хоть что-нибудь узнать…
— Мы хотели…
— Я думаю, вы от души надо мной посмеялись в этом уютном гнёздышке…
— Да нет же, честно…
— Гарри, нам действительно очень-очень жаль! — в отчаянии воскликнула Гермиона.
В глазах у неё блестели слёзы. — Гарри, ты абсолютно прав! Я на твоём месте тоже была бы в бешенстве!"
"Гарри, всё ещё часто дыша, уставился на неё, потом опять отвернулся и начал ходить взад-вперёд по комнате. Букля угрюмо ухнула со своего шкафа.
