Едва завидев нового врага, Пожиратель смерти сильно пнул его ногой — палочка Невилла сломалась пополам, а сам он получил удар ботинком в лицо. Взвыв от боли и зажав ладонью рот и нос, он пополз назад. Гарри резко повернулся, вскинув палочку, и увидел, что Пожиратель смерти сорвал маску и направил своё оружие прямо на него. Гарри вспомнил, что видел это узкое, бледное, кривое лицо в «Ежедневном пророке» — перед ним стоял Антонин Долохов, убийца Пруэттов.
Долохов ухмыльнулся. Свободной рукой он указал на пророчество, с которым Гарри так и не расстался, потом на себя и на Гермиону.
Хотя говорить он больше не мог, смысл его жестов был абсолютно ясен: отдай мне пророчество, иначе с тобой случится то же, что и с ней…
— Можно подумать, ты не убьёшь нас всех, как только получишь его! — воскликнул Гарри. В мозгу у него, мешая сосредоточиться, лихорадочно билась одна мысль: его рука лежала на плече Гермионы, ещё тёплом, но он не осмеливался взглянуть на неё.
«Только не умирай, пожалуйста, не умирай, это будет моя вина, если ты умрёшь…»
— Послушай бедя, Гарри, — свирепо сказал Невилл из-под стола, отнимая от лица руки — нос у него был, по-видимому, сломан, а губы и подбородок залиты кровью.
— Дедай шдо хочешь, до де оддавай его!
Вдруг сзади послышался грохот, и Долохов бросил взгляд через плечо. В дверном проёме показался Пожиратель смерти с головой младенца — голова его по-прежнему заливалась плачем, а огромные кулаки молотили по чему ни попадя.
Гарри не упустил своего шанса:
— ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС!
Заклятие попало в Долохова прежде, чем он успел блокировать его, и он плашмя свалился на своего напарника — теперь оба были полностью парализованы. Пожиратель смерти с младенческой головой снова исчез из виду.
— Гермиона, — тут же взмолился Гарри, тряся её за плечо, — очнись, Гермиона…
— Шдо од с дей сдедад? — спросил Невилл, вылезая из-под стола и становясь на колени по другую сторону от неё. Нос у него распухал на глазах, и оттуда всё ещё обильно струилась кровь.
— Не знаю…
Невилл схватил Гермиону за запястье.
— Пудьс есдь, Гарри, я уверед.
Гарри затопила такая мощная волна облегчения, что на миг у него даже закружилась голова.
— Она жива?
— Дубаю, да.
Наступила пауза. Гарри чутко прислушивался, но тишину нарушали только плач и неуверенные шаги младенцеголового Пожирателя смерти в соседней комнате.
— Невилл, выход недалеко, — прошептал Гарри.
