— Но подумай хорошенько… подумай, что он совершил…
— Пусть его отправят в Азкабан, — повторил Гарри. — Он это заслужил, как никто.
Сзади по-прежнему слышалось сопение Петтигрю.
— Ладно, — согласился Люпин. — Гарри, отойди в сторону.
Но Гарри в сомнении не двигался с места.
— Я только свяжу его, — пояснил Люпин. — Ничего больше, клянусь.
Гарри отошёл. Из волшебной палочки Люпина вылетели тонкие шнуры, и через секунду Петтигрю дёргался на полу связанный и с заткнутым ртом.
— Но если ты попытаешься превратиться, Питер, — Блэк потрясал над ним волшебной палочкой, — мы точно тебя убьём.
Ты согласен, Гарри?
Гарри посмотрел на жалкую фигуру, скорчившуюся на полу, и кивнул — так, чтобы Петтигрю увидел.
— Ну вот что, — Люпин перешёл на деловой тон, — я, Рон, умею сращивать кости далеко не так хорошо, как мадам Помфри, поэтому пока самое лучшее — наложить шину.
Он подошёл к Рону, коснулся сломанной ноги волшебной палочкой и тихо произнёс:
— Ферула!
Тотчас же ногу обмотали бинты, плотно прижав её к гипсовому лотку.
Рон с помощью Люпина встал, осторожно переступил и даже не поморщился.
— Гораздо лучше, — сказал он. — Спасибо.
— А что с профессором Снеггом? — вполголоса спросила Гермиона, глядя на распростёртую фигуру преподавателя.
— Ничего серьёзного. — Люпин склонился над ним и пощупал его пульс. — Просто вы немного… э-э-э… перестарались. Всё ещё без сознания… М-м-м… вероятно, будет лучше, если мы не станем приводить его в чувство, пока благополучно не возвратимся в замок.
А доставим его туда вот так… — Он шепнул:
— Мобиликорпус!
Невидимые нити оплели запястья Снегга, шею, колени, тело приняло вертикальное положение, но голова безвольно моталась во все стороны, словно у огромной куклы. Снегг повис в нескольких дюймах над полом, ноги его безжизненно болтались. Люпин подобрал мантию-невидимку и заботливо спрятал её в карман.
— Двоих из нас придётся приковать вот к этому. — Блэк дёрнул Петтигрю за верёвки.
— На всякий случай.
— Меня, — предложил Люпин.
— И меня, — рявкнул Рон, прохромав вперёд. Блэк прямо из воздуха сотворил увесистые наручники, Петтигрю распрямился — левая рука скована с правой Люпина, правая — с левой Рона. Лицо Рона скорбно застыло — истинную сущность Коросты он воспринял как личное оскорбление. Живоглот легко спрыгнул с кровати и возглавил выход из комнаты — его хвост, похожий на ёршик для мытья бутылок, был самодовольно задран.
