Гастролер

Георгий чуть не задохнулся от вновь нахлынувшего желания. А когда она завела правую руку за спину, нащупала его разгоряченный член и, привстав, направила в себя, а потом медленно опустилась сверху, он испытал невероятное блаженство, от которого закружилась голова, и он стал терять контроль над собой, обнимая руками ее тело, страстно хватая ладонями ее полные упругие груди с возбужденными, затвердевшими сосками. Катя, забывшись, вовсю работала бедрами, зажмурившись от восторга и откинув голову назад.

Они кончили одновременно и, даже не сдерживаясь, кричали от охватившего их сладко-болезненного удовольствия и волны озноба, которая прокатилась по их телам.

Медведь с Катей стали встречаться почти каждый вечер. Но воскресеньям они иногда ездили в Останкино на открывшуюся совсем недавно Всесоюзную сельскохозяйственную выставку, где перед входом была установлена доставленная из Парижа огромная скульптура рабочего и колхозницы. Несколько раз ходили в знаменитый кинотеатр «Арс» на музыкальную комедию «Веселые ребята».

А через месяц Катя, объяснившись с матерью, переехала к Медведю на Сретенку.

К своей воровской компании он Катю не подпускал и ни с кем из своих корешей не знакомил. Правда, она очень быстро поняла, чем занимается Георгий, хотя, похоже, это открытие ее не остановило и не изменило интереса к нему.

— Ну и что, — серьезно сказала ему как-то Катя. — Я, Гера, давно об этом догадывалась. У тебя по всему телу вон сколько наколок.

Я, когда увидела тебя еще в первый раз голым, подумала, что ты из поповских. Наколки твои — все кресты да ангелы… Ну а потом догадалась… Знаешь, тебе надо найти работу. Хорошую работу. Хочешь, я попрошу маму — у нее есть знакомые, за тебя поручиться можно, тебя возьмут. Да хотя бы в органы. Там много сотрудников из бывших… заключенных, из перекованных… Ты там приживешься… Главное, что мы вместе и что мы любим друг друга, я верю тебе. Правда?

Медведь молчал.

Ну что он мог возразить этой наивной девочке? Что для него, вора по призванию, работа в НКВД столь же немыслимое дело, как если бы святой Петр служил привратником у дверей ада. Но и спорить с ней ему не хотелось. И он делал вид, что согласен, да просил повременить пока с этим…

Они никогда не заводили разговора о семье. Катя об этом помалкивала, потому что явно не хотела загонять своего любимого в угол, навязывая ему какие-то обязательства.