— У тебя весьма чувствительная грудь, — шумно втягивает воздух и массирует с едва заметными признаками жалости. Почти грубо мнёт их. И эта ласка причиняет сладостную боль, слишком приятную, чтобы возразить или остановить его в данный момент. Моё тело инстинктивно выгибается, плотнее вжимаясь грудью в его ладони.
— Это плохо? — с трудом выдыхаю, зная наперёд его ответ. Всхлипнула из-за переизбытка чувств. Скользнув пальцами по мыльным полушариям, Артём зажал между фалангами изнывающие соски, как только твёрдые бусинки очутились у их сочленения.
— А-а-х… — освобождаю протяжный стон."
"— Глупый вопрос, — шепчет, нежно покусывая кожу на скуле. Его азарт бурлит в буквальном смысле. — Ты же знаешь, что нет. Верно?
— М-м-м-м… — избежав ответа, свожу бёдра вместе, сжимаюсь вся там, внизу между ног, пытаясь унять сильную пульсацию. Кажется, что кровеносные венки бьются не только в промежности, ещё и выколачивают виски.
— Очень аккуратная, маленькая… слишком аппетитная девичья грудь.
Всё, как я люблю. Ты вся дрожишь в моих руках. Мне нравится твоя реакция, — в чувственном голосе звучит чистая правда. Идеальных девушек не существует. Артём не из тех мужчин, которые станут притворяться и льстить ради того, чтобы добиться очередного секса. Моя душа ликует, как ребёнок сладкой конфете, потому, что ему комфортно со мной. Моё тело действует на него слишком возбуждающе. Твёрдая мужская плоть реагируя, изнывает от желания, рвётся через тонкую ткань трусов на волю, подрагивает, раз за разом касаясь нижнего отдела позвоночника.
Я чувствую кожей его жар. Он намного горячее остывающей воды. Между нами искрит восхитительный ток, электризуя волоски на коже и всё остальное пространство вокруг наших соединённых тел.
Дыхание сбивается, когда сильные руки снова спускаются вниз, к животу, оглаживают его и продолжают путь дальше, к развилке. Ладони касаются бёдер с внутренней стороны, и, надавив, уверенно разводят мои ноги, широко раскрывая меня.
Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
— Поставь свои пальчики на клитор, Елена, — в его голосе послышался волнующий и невероятно чувственный приказ. — Успокой себя. Я хочу посмотреть, как ты это делаешь.
— Артём… — обречённо стону, ещё больше заливаясь румянцем. Теперь щёки горят не только из-за пара, а также из-за стыда. Это «действо» для меня слишком личное. Мне не хочется превращать его в зрелище, но мужчина неумолим.
