Не придав этому значения, продолжаю:
— Луис даже ничего так, симпатичный мужик. Думаю, не откажет сдаться на добровольный секс. Затем я с радостью обменяю повара на подруг, вдоволь наигравшись его девайсом. Хотя, знаешь, могу и передумать. Плюсов у Луиса много, у тебя же одни минусы!
— Угу… — буркнул себе под нос, с осторожностью оглядев мою руку. Я тут же вернула её на прежнее место. — Надеюсь, яйца Луиса не пострадают и его член не придётся реанимировать. Своему начальнику ты их точно подретушировала, не так ли?
— Зачем мне обижать Лу… Что? Откуда ты знаешь? — оторопела я.
— Болтаешь во сне много. Ты продолжай-продолжай. Мне очень интересен ход твоих мыслей, — ухмыльнулась наглая морда.
— А… Ну да, и такое бывает… Само собой случается.
— Естественно, у женщин по-другому и быть не может.
— Луис очень вкусно готовит, просто пальчики оближешь, — мой живот тихо проурчал, подтвердив мою правоту.
Вспоминаю божественный вкус печёного ананаса и какого-то черта, щурясь от удовольствия, облизываю свой указательный палец, медленно скользя по нему сомкнутыми в трубочку губами.
Ещё и простонать умудрилась так глухо и эротично… Черт! Что я творю? Близость Артёма и запах его кожи напрочь сводит меня с ума, срывая тормоза. «Я же злюсь на него!» — напоминаю себе. А ещё я голодна. Во всех смыслах. И мне жутко хочется его дразнить, вот прям до колик в печёнках.
— Не уверен, что повар сможет удовлетворить ненасытную, распущенную фурию, — голос Артёма стал ниже. Пальцы сильнее втиснулись мне в бока. Взгляд потемнел, заставил моё сердце подпрыгивать в груди ещё быстрее.
Вдавив в меня только что распустившийся, твёрдый член, в очередной раз доказал, как сильно хочет моё тело. С огромным трудом игнорируя этот интимный жест, я продолжаю, как ни в чем не бывало:
— Возможно, но он создаёт впечатление заботливого и щедрого мужчины, что очень немаловажно! А то, что от него веет сексом за версту, так это бесспорно. Говорят, бразильцы в постели оч…
Сердитый рык Гаура снова приказал заткнуться на полуслове.
Артём раздражённо закатил глаза и выругался сквозь стиснутые зубы.
— Parva! (Стерва) Как же я тебя ненавижу! — прохрипел мне в губы."
"Варварски зарвался одной рукой в мои волосы на затылке и сжал их в кулак. Кожу приятно обожгло. Другой схватился за полушарие задницы, которая уже чувствовала запах горелого, и крепко, до острой боли стиснул ягодицу. Я вскрикнула, приоткрыв рот. Обалдела от того, как он умело избавляется от препятствий, руша сопротивление в один миг.
