Газлайтер. Том 12 (СИ)

С блаженным выражением лица и причмокиванием уминает за обе щеки шоколадные конфеты, с удовольствием смакуя каждую. Он достает из кармана очередную конфету, разворачивает ее с неторопливостью гурмана, наслаждающегося каждым моментом, и, не глядя, швыряет блестящий фантик в сторону тибетцев. Фантики уже разбросаны повсюду, сверкая разноцветными пятнами на фоне серого каменного пола.

А крестьяне явно голодные, все признаки налицо: тела исхудавшие, щеки впалые, в глазах лихорадочный блеск. Но при всем при этом тибетцы не спешат бросаться к фантикам и облизывать крошки шоколада.

Гордые горцы. Мое сердце сразу преисполняется уважением к ним. Ну к монаху-издевателю я испытываю не менее горячие чувства. Наверно, стоит их ему выразить.

Окутанный Покровом Тьмы, я проскальзываю внутрь.

— Ну что вы не облизываете за мной, хи-хи? — смеется тюремщик, сминая очередной фантик и бросая в голову старому тибетцу. — На этом больше всего шоколада, давай же… Кха! Ахкхк! Куххх!

Мой пси-клинок входит ему сзади в основание шеи, и из его рта вместо издевательств вырываются странные нечленораздельные звуки.

Он судорожно машет руками, хватаясь за воздух, будто пытаясь найти опору. Но это длится недолго. Потресканные щиты разлетаются с хрустом, и монах попадает под мой контроль. Быстрое сканирование памяти дает необходимые сведения. Ага, зовут буддиста Ка Куля. Говорящее имечко

Пленников же держат не просто так. Они нужны для обряда Странника. Подробностей Ка Куля не знает, но без человеческих жертвоприношений этот ритуал невозможен.

Что ж, зная Странника, почему-то я не удивлен.

— Тебя что, боги наказали? — спрашивает старый тибетец рухнувшего на пол монаха.

— Скорее, жизнь, — я выхожу из Покрова Тьмы и прикладываю палец к губам. — Не шумите. Помощь явилась. Скоро вас выпустят.

Надо отдать должное тибетцам: они немногословные ребята. Даже вздоха удивления не издали. Ну что ж, приятно работать с умными людьми.

Я «включаю» Хому. Угощение для питомца уже готово.

Ментальный зверь с радостью набрасывается на разум Ка Кули и поглощает его матрицу. Сразу же я примериваю новую маскировку. Ну да, побуду немного Ка Кулей, ничего страшного.

Тибетцы с удивлением смотрят на мое преобразившееся лицо.

— Оборотень? — глубокомысленно роняет старик в камере.

— Телепат, — качаю головой. — Я проведаю остальных ваших тюремщиков, а вы пока не скучайте.

— Постой, великий маг! — вдруг подает голос худая женщина.