Газлайтер. Том 16 (СИ)

Они взмывают в ночное небо, словно резаные куски мрака. Он летит вниз, плавно скользя к обломкам правого крыла усадьбы — туда, где огромный, мерзкий жук прижал отца к земле когтистой лапой.

— Даня, миленький… — шепчет Настя, её руки сжимаются, пальцы белеют от напряжения. — Спаси его… прошу, спаси папу!

Приземляюсь на крыльях из мрака у рухнувшей стены, сам я уже в доспехе Тьмы. Жук, щёлкающий жвалами, давит Павла, прижав его к земле передней лапой. Кора друидского доспеха вся потрескалась, но еще держится.

Жук смотрит на меня. Жвалы медленно раскрываются, чтобы громко схлопнуться.

«Добрый вечер, Павел Тимофеевич» — здороваюсь с бароном по мыслеречи. — Можете не вставать'.

— Пришёл прикончить меня? — сдавленно шипит барон, подняв голову, в его взгляде ядовитое отчаяние. — Ну давай, добивай!

Ну да, делать мне больше нечего. Ты и так без пяти минут труп.

«А тут есть кого-то добивать?» — фыркаю.

— Ты ничего не получишь! — его рука взмывает вверх, и из деревянных пальцев вырывается тёмно-красный жгут крови, извивающийся как змея.

Отвожу клинок Тьмы и срезаю кровавое щупальце, как бумажную ленту.

«Дебил, ты что творишь? Я пришёл ради Насти!» — шиплю я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Конечно! — Павел плюётся опилками, не веря ни единому слову. — Верю, как же!

Да, серьёзно, что за идиоты мне попадаются? Я тебе сейчас сам шмальну!

В следующее мгновение взмахиваю рукой, и тёмный кокон обволакивает голову Павла.

Павел беспомощно бьёт по земле кулаками, дёргаясь, ослепленный, но толку от этого мало.

— Вот так, барон, а иначе ты мне будешь мешать.

В это время жуку надоедает возня под лапами и он с хищным рыком опускает морду. Глаза, наполненные первобытной яростью, злобно светятся на фоне его чёрного хитина.

— Вот тебе подарочек, — ухмыляюсь я и швыряю в лапу твари маленький заряд некротики.

Рёв оглушает на секунду, и громадный жук рефлекторно дёргается. Едва не упускаю контроль, когда он начинает метаться, яростно стряхивая лапы. Как и ожидалось — хитон, несмотря на всю его танковую прочность, боится некротики, как и любая живая ткань. Тварь трясёт конечностями, глухо рычит и рефлекторно размахивает ими, словно стараясь избавиться от невидимого раздражителя.