Такаши поднимает глаза и вздрагивает. Русский уже ушел, и вместо него возникли стражи дайме, причем в магических доспехах и готовые к сопротивлению. Суматошные мысли носятся в голове Такаши. Это арест? Но за что? Неужели русский, правда, скачал память шиноби и выдале его Нобунага? Это был не блеф? Шиноби в самом деле попались телепату?
Колени Такаши вдруг подкашиваются. Старика тут же хватают за подмышки и уводят прочь, а Такаши не может найти в себе силы даже на магический доспех. Главе Сасаки остается только удивленно вертеть головой, его ноги волочатся по полу.
Еще больше удивились разве что только стражники: всё прошло слишком легко.
* * *Наутро я просыпаюсь от радостных криков Камилы за стеной шатра.
— Получилось! Еще один! Есссс!
— Что такое «ессс»?! — вездесущая Сая, конечно же, не может спросить тихо."
"— Так Даня говорит вместо «да»! — теперь уже и Лена подхватыватывает. — Есссс!
— Есссс! — пробует и японка.
Ну что за ранние пташки! «Включаю» сканера. Ну, понятно. Брюнетка смогла «одарить» очередного рептилоида.
Теперь у нас ровно десять бойцов-физиков с Даром невесомости. Растем, одначе.
Немного повалявшись в спальнике, я всё же встаю и вываливаюсь за полог.
— Даня! У меня получилось! — тут же кидается мне на шею Камила, а там и Светка с другого бока ко мне прижимается.
«Ега теперь тоже летает! — добавляет брюнетка на мыслеречи. — И не волнуйся про Саю — она ничего не видела. Мой настоящий Дар остался в тайне».
— Ты молодец! — поглаживаю брюнетку по спине, затем бросаю взгляд на блондинку.
— А ты чего?
— А я за компанию! — мурлычет она, крепко обнимая меня.
Ну раза так, приходится и Ленке приглашающе махнуть рукой, а то она из вежливости стоит в сторонке и делает вид, что общается с Саей, которая, кстати, то и дело косится на нас. Ленка, конечно, воспользовалась приглашением, а я, немного побыв подушкой для объятий, наконец сбегаю покушать.
На полевой кухне меня ждет чашка кофе и сытный завтрак, ну и Дятел и Булграмм с оперативными отчетами за время нашего отсутствия.
Мы с женами и Саей вернулись в лагерь вчера поздно вечером, уставшие, но довольные. Тогда я удовлетворился коротким отчётом: «всё в порядке». Однако сейчас, при свете дня и с чашкой кофе в руках, я готов углубиться в детали.
— Конунг, — басит Великогорыч. — Орнитанты наружу клювы не показывают. И, думаю, уже не покажут. Боятся тебя, пернатые.
— Боятся, значит уважают, — на автомате произношу, отпивая горячий напиток.
