— Дятел, как там Лакомка в Москве поживает?
— Обстановка безопасная, графине ничего не угрожает, — отчитывается гвардеец.
— Отлично.
— Я тоже с докладом, господин Данила, — в шатер столовой вдруг входит Сая, выглядящая безукоризненно в своей фиолетовой юкате. Японка грациозно усаживается напротив меня. — Дяде велел тебе отчитаться насчет Сасаки. Нобунага начал чистки в рядах рода. Такаши с Исао так и не вернулись из гостей у дайме.
— И уже не вернутся, — произношу без грамма сожаления. — Ну и ладно. Сасаки больше нам не мешаются, и можно вплотную заняться Той Стороной….
— Ура-а-а! — не сдерживает чувств Булграмм.
— … А пойду я на разведку один.
— Как один?! — тут же обламывается тавр. — Конунги одни не ходят, тем более в стан врага!
Ну опять двадцать пять.
— Великогорыч, — вздыхаю я. — Заруби себе на рогах, когда они у тебя отрастут, одну вещь: конунгу не указывают. Наоборот, конунг указывает. Вот зачем ты только что уронил мой авторитет перед Саей?
— Вовсе не уронил! — качает головой девушка.
— Специально, что ли? — не обращая внимания на японку, спрашиваю тавра.
— Не серчай, конунг, — кается Булграмм, виновато опустив голову. — По горячности и глупости я брякнул, не подумав. Но, скажи, зачем тебе идти в одиночку, когда вся дружина готова пасть по первому твоему слову?
— Потому что мне нужна разведка без жертв, — замечаю. — А затем уже во второй заход пойдете и вы, рогатые.
— Велика твоя мудрость, конунг! — сразу же радуется Великогорыч, едва не хлопая в ладони от восторга.
— Уж мы точно зададим жару этим вороновским отродьям! Всех порешим!
Какой же всё-таки старый тавр кровожадный.
— Всех не надо, но кого-то придется, — киваю, поднимаясь. — Слишком уж орнитанты несговорчивые.
Я уже просканировал вдоль и поперек память шевалье Фезера и примерно знаю, что ждет меня на Той Стороне. Ничего особенного, но таврам, правда, лучше пока обождать.
Перед вылазкой надо проведать побежденного врага. Заглядываю в ангар с Золотым Драконом. Зверюга наотрез отказывается разговаривать, и мне остается только выкачать из него большую часть накопившейся энергии, чтобы крылатый продолжал сидеть смирно.
«Ты не знаешь, во что ввязался, человек, — вдруг в моей голове разносится голос желточешуйчатого. — Я приношу золото орнитантам не по их прихоти».
«Да я в курсе про ликанов, — отмахиваюсь. — Только я одного понять не могу. Вот ты вроде зверь большой и сильный, да еще с крыльями, а пресмыкаешься перед песоподобными.
