Он надел золотой обруч прямо поверх ветряного шлема, еще и алый плащ прицепил сзади к доспеху. А еще рядом с ним застыл голем янатраноглазка, на которого я уже положил глаз. Ну и маркиза тоже тут, причем ее взгляд, брошенный на принца, полон презрения.
— Дворец у вас красивый, — замечаю я. — Вот и взял своих жен и ближайших воинов полюбоваться на него. Надеюсь, вы не против?
— Хм, — король Карлан бросает недоуменный взгляд на мой доспех Тьмы, затем смотрит на принца, которого я держу за плечо. — Ты темник или менталист? И почему тебе подчиняются тавры?
— Прояви уважение, ворона, — громыхает Булграмм сквозь каменный шлем.
— Перед тобой новый конунг Тавиринии Данила Яростный. А я — бывший конунг Булграмм Великорогий. С тобой мы как-то виделись, Карлан.
Жены удивленно смотрят на меня. А я и сам не знал, что типа Яростный. Или Великогорыч только что придумал? Вообще не хочу быть Яростным. Мне лично больше нравится Веселый. Данила Веселый, звучит же! Ну или на худой конец можно Добрый.
— Да, помню-помню, — застывает Карлан.
— Тавириния аж в Багровых горах, далеко же вы приперлись. Кстати, слышал, что там сейчас урсары бесчинствуют.
— ЧТО?! — громыхает Великорогий. — В моих землях?!
«Тихо, Булграмм, — бросаю я ему по мыслеречи. — Потом разберемся».
«Хорошо, конунг» — через силу утихомиривается бывший правитель Тавиринии.
— Что ты хочешь за моего сына, конунг? — спрашивает Карлан, поправив съехавшую корону на шлеме. — Какой выкуп?
Такой смешной. Он окружил нас плотной стеной из сотни гвардейцев и, правда, думает, что мы поведемся на якобы «честные переговоры»?
— Выкупом будешь ты, король Авиарии, — хлопаю я принца по плечу, его глаза расширяются от ужаса и недоумения.
— Меняю одного пленника на другого.
— Вот как?! — вскидывается король, его лицо искажается гневом. Он резко оборачивается к своим гвардейцам и приказывает: — Атакуйте! Вытащите моего сына и убейте этих быков и обезьян! А-а-а…! — его приказ обрывается, когда моя пси-граната ошпаривает ему забрало, заставляя его вскрикнуть и отшатнуться.
С приказом Карлан опаздывает ровно на пару секунд. Мыслеречь всегда быстрее любого сотрясания воздуха, и я дал команду молниеносно. Тавры уже накинулись на первые ряды орнитантов, их мощные тела врезаются в ряды противников, разбрасывая их в стороны. Каменные техники обрушиваются на врагов, вызывая хаос и панику. За спиной дружины гвардейцы вскидывают сеткометы, их быстрые и точные выстрелы ловят шустрых воздушников, скручивая их в крепкие сети.
