Жребий на первую атаку выпадает барону, и он сразу берёт инициативу. Его первая атака — зрелище само по себе. Павел выпускает «кровавых птиц» — массивные алые сгустки. Их движения плавные, но достаточно резвые. Зазеваешься — и прилетит.
Я не зеваю и мгновенно собираюсь. Призываю свои «стрелы Тьмы». Снаряды отбивают атаку Павла. Силы сталкиваются. Там, где падают сбитые «птицы», трава под ногами дымится, словно обожжённая, и становится понятно: это было не просто «разминочное» приветствие. Пропусти я эту атаку, ожоги были бы серьёзными, а то и вовсе вывели бы меня из строя.
Я выпрямляюсь, ощущая, как лёгкий адреналин растекается по телу.
— Теперь моя очередь,, Павел Тимофеевич, — говорю, на секунду сужая глаза, подбирая следующую комбинацию.
Решаю ответить Павлу его же оружием, но с небольшим элементом иронии. Запускаю в его сторону серию теневых шаров — классическая, но проверенная тактика. Однако последний шар — это мой особый штрих. Ломтик через теневой портал заботливо добавляет в него тарелку с пуншем.
Горнорудов ловко отбивает несколько атак, но вот финальный шар попадает ему прямо в лицо. Брызги пунша разлетаются в разные стороны, оставляя на его лице яркие следы.
— Господин барон, похоже, вы проиграли, — замечаю я, сложив руки на груди."
"Павел вытирает лицо, его недовольная мина способна напугать любого слабовольного. Он молчит, с трудом сдерживая раздражение.
И тут появляется Жанна. Она подходит к Горнорудову, проводит пальцем по его мокрому лицу и пробует пунш, совершенно невозмутимая.
— О, с имбирем. Неплохо, — произносит она с улыбкой, словно это дегустация, а не магический поединок.
К тому моменту, как вечер подходит к концу, я уже вдоволь наигрался в карты, а мои жёны успели наобщаться с другими гостями. Все начинают готовиться к разъезду, но Гришка явно не находит себе местаОн мечется туда-сюда, словно юноша, впервые влюбившийся, и возбуждённо выговаривает, почти задыхаясь от эмоций:
— Ты видел? Лопухина! Кажется, я ей понравился! Даня! Друг! Может, куда-нибудь ещё махнём? Сегодня я не усну!
Я закатываю глаза, чувствуя себя то ли старшим братом, то ли нянькой.
— Ладно, — вздыхаю, вспомнив старые добрые времена. — Только сначала жён отвезём.
* * *Отвезя жён домой, мы с Гришкой решаем не завершать вечер и направляемся в один из баров на окраине. Однако едва успеваем войти, как Гришка начинает ныть:
— Почему не в стрип-бар? Там было бы куда веселее.
Я останавливаюсь и строго смотрю на него, пытаясь не закатить глаза.
