Газлайтер. Том 26

Как и обещал, переношу Демонов в Астрал, на третий слой. В Океане Душ, конечно, скучновато для Демонов, и они всё равно будут пытаться вырваться обратно, в человеческий мир, это понятно — но сделка есть сделка. Если попадутся в следующий раз — я их, конечно, уничтожу.

Затем возвращаюсь в сруб. Внутри тепло. Настя рядом. На бой с Паскевичем я жену не взял — и правильно сделал. Сейчас сидим в полутени, пьём чай. Я коротко пересказываю, как всё прошло.

У меня же в голове кипит работа. Масса решений. Кому подчинится армия Паскевича? Они ведь сами не знали, что служат Демону.

А если и знали — скорее всего, мозги промыты. Хотя я сильно сомневаюсь, что вся армия была заражена. На полное промывание у Паскевича точно не хватило бы ресурса. Вероятнее всего, только командирская верхушка. Мысленно отдаю приказы гвардейцам: кого проверить, за кем приглядеть, на кого поставить слежку. Отправляю Дятла — пусть поговорит с командованием паскевичевской армии. Заодно на месте всё прочувствует. Я

сажусь в кресло. Настя подходит, ставит передо мной чашку свежего чая, садится напротив.

Греет ладони о фарфор, смотрит внимательно и признается:

— Вот я одного только не пойму. А почему ты не сдал бояр в Охранку, Даня? — тихо спрашивает. — Почему ты вообще думаешь, что Семибоярщина будет с тобой и дальше воевать?

— Потому что бояре, если у них есть хоть немного ума, уже должны были понять одно, — говорю я, отпивая чай. — Если они вместе со мной возьмут Южную Обитель, то получат шанс реабилитироваться в глазах Царя.

Так они смогут показать, что не были в сговоре с Паскевичем. Ведь если они победят Демона — значит, не его сообщники. А значит, и расследование Охранки может оказаться лишним.

Настя хмурится, скептически щурясь:

— А они сами до такого додумаются?

Я усмехаюсь, не отрываясь от чашки:

— Ещё как. Один уже у двери.

Раздается стук у порога.

Настя вздрагивает, встаёт, идёт к двери. Открывает — и, конечно, кто бы вы думали. На пороге стоит Годунов. Выглядит пристыженным и растерянным.

— Можно войти, Данила Степанович? — спрашивает он.

— Мы бы хотели обсудить всё, что только что произошло.

Я даже не поднимаюсь:

— Вы представляете всю Семибоярщину, Федот Геннадьевич?

— Да, всех наших, — коротко кивает.

— Заходите. Настя, будь добра, завари Федоту Геннадьевичу чай.

Настя у плиты колдует над чайником. Пар струится вверх, медленно растекается под потолком.

Годунов усаживается, осматривается, тяжело дышит. Давит его обстановка. И правильно делает.