Газлайтер. Том 26

Без объяснений и оправданий. До взятия Южной Обители вы будете под наблюдением.

Годунов кивает. Почти с облегчением. Будто ожидал, что всё обойдётся куда хуже.

— Спасибо, Данила Степанович.

Да уж… Семибоярщина — жуки скользкие, но живучие. Хотя, надо признать, трясти их выгоднее, чем давить.

* * *Ставки Семибоярщины, Южный Полюс

Годунов вошёл в штаб. За его спиной хлопнула дверь, отрезав остатки холодного воздуха. Все уже собрались — Трубецкой, Мстиславский, Лыков, Шереметьев, Хлестаков. Пятеро тех, кого ещё вчера называли опорой Семибоярщины.

Сегодня же они выглядели скорее как группа растерянных мужчин, пытающихся сохранить видимость контроля.

Годунов опустился на лавку у стены и, не пытаясь скрыть усталость, произнёс:

— Ну что… Он согласился. Всё Междуречье, все предприятия, логистика — мы отдали. Плюс танкерная компания. Пятнадцать судов.

Трубецкой тяжело вздохнул, потирая висок, словно оттуда нужно вытащить гвоздь.

— Звучит обнадёживающе. Может, нас и не зачистят, как пособников Демона.

Мстиславский не выдержал и вскочил из кресла.

Его всегда подводили нервы.

— Чёрт! Паскевич — Демон⁈ — выпалил он. — Да как так⁈ А я всё думал, что этот борзый княжич в последнее время стал подозрительно умным. Вот и выяснилась причина!

Хлестаков сидел неподвижно, покачиваясь вперёд-назад.

— У меня настойчивое ощущение, — сказал он негромко, — что Филинов всё это спланировал с самого начала. Он ведь знал, кто такой Паскевич. Но позволил нам влезть в эту историю. Дал нам верёвку — и мы сами её намотали на шею.

А теперь всё Междуречье — его. И проект наш, торговля с Винландом, маршруты, схемы — всё пошло прахом.

Годунов молчал. Потому что Хлестаков, как ни горько это было признавать, говорил правду. Они действительно играли в политическую многоходовку — и уже на первом ходу оказались в мате. А мальчишка Филинов даже не давил. Он просто ждал, наблюдая, как они роют себе яму. И подсовывал лопату, когда требовалось ускорение.

Наконец Годунов нарушил молчание:

— Как бы то ни было, Филинов нас не добивает.

Он даёт шанс выпутаться. Если мы возьмём Южную Обитель — Царь, возможно, и правда закроет глаза на западный склон.

— Разорения нам уже не избежать, — пробормотал Трубецкой. — Значит, остаётся воевать хотя бы за собственные задницы.

* * *Сижу с Настей. Чай — горячий, бублики — мягкие, ещё тёплые, с хрустящей корочкой. Почти идиллия.

— Ну ни хрена себе, — протягивает она, откидываясь в кресле. — Они реально всё отдали. Даня, твоя многоходовка сработала.