Стюарт потер замерзшие руки и спрятал их в карманы куртки.
— А кто такая эта Сильвия?
С самого четверга я обдумывала, как рассказать ему про Сильвию.
— В Ланкастере она была моей лучшей подругой. Потом она получила работу в Лондоне и уехала.
— И ты больше с ней не общалась?
Я медленно покачала головой:
— Не совсем так. Я пыталась рассказывать ей о наших с Ли проблемах, но она мне не верила. А мне так нужна была ее помощь! Не знаю, почему она решила поверить ему, а не мне. В общем, я обиделась и перестала звонить ей.
Стюарт молчал, ожидая продолжения. Он поставил чашку на стол: белесый пар потянулся кверху, свиваясь в изящные кольца.
— А еще я думала о том, что ты мне сказал тогда.
— О чем?
— Ну… о поцелуе.
— А, — сказал Стюарт. — А я решил, что ты меня не слушала.
— Нет, я просто удивилась, мне казалось, я тебя не очень-то интересую.
Он смущенно хохотнул:
— Ну, значит, я умею скрывать свои чувства лучше, чем думал.
Последовала пауза. Я не знала, что сказать."
"— Эй, — успокоил меня Стюарт, — не волнуйся, все нормально.
Я знаю, у тебя сейчас очень сложное время. Я бы не хотел лишиться твоей дружбы. Давай просто дружить, если хочешь.
— Не в тебе дело, — сказала я. — Мне надо кое о чем тебе рассказать. Я хочу, чтобы ты знал, через что мне пришлось пройти. Тогда ты действительно поймешь, как ты ко мне относишься.
— Что, прямо сейчас будешь рассказывать?
— Да. На улице мне будет легче держать себя в руках, не разрыдаться. Все-таки люди вокруг, неудобно.
— Тогда давай рассказывай.
— Вообще-то, это не очень приятно…
— Я понимаю.
Я глубоко вздохнула:
— Ну так вот, Ли был порою очень жестоким. И чем дальше, тем страшнее. Бил меня. И в конце концов вообще чуть не убил.
Стюарт помолчал. Посмотрел на меня, на свои руки, потом снова на меня:
— Кто-то тебя нашел?
— Соседка. Бедная! Для нее это был настоящий шок.
— Мне так жаль, — тихо сказал он. — Так жаль, что тебе пришлось пройти через все это.
— Когда все случилось, я была беременна, но не знала об этом, — сказала я.
— Я потеряла ребенка, это мне потом в больнице сказали. И что вряд ли я снова смогу забеременеть.
Стюарт отвернулся. Я заметила слезы на его глазах и накрыла его руку своей:
— Не расстраивайся, не надо, прошу тебя! Я рассказала это вовсе не для того, чтобы тебя разжалобить.
Он молча обнял меня, прижал к груди. Так мы просидели несколько минут.
— Знаешь, что было самым ужасным? — тихо спросила я, высвобождаясь из его объятий.
