— Кэти, постой…
— Чего мне стоять? Мы что, куда-то торопимся сейчас? А то давай еще больше затормозимся, но тогда лучше вообще раззнакомиться!
— Да я не это имел в виду!
— Да что ты? А ты спросил меня, чего я хочу?
— Чего ты хочешь?
— Я просто… хочу чувствовать себя нормальной. Нормальной, хотя бы раз за последние четыре года! — Я даже смотреть на него больше не могла — сидит тут, расслабленный такой, уверенный, что жизнь у него под контролем.
Я повернулась и пошла к двери.
— Кэти, да постой же ты!
Я повернулась к нему лицом.
— Понимаешь, я даже не знаю, как ты относишься ко многим вещам, — сказала я. — Что чувствуешь…
— Когда я увижу, что ты в состоянии говорить спокойно, я скажу тебе, что я чувствую.
— Ах так, Стюарт, воткни себе в жопу свою снисходительность!
— Ах так! — в тон мне крикнул он. — Хочешь знать, что я чувствую?
Я кивнула, глядя на него исподлобья, готовая к любой схватке, пусть даже самой последней.
— Ты внимательно слушаешь меня?
— Да!
И тут он поцеловал меня.
Чего я не ожидала, так это поцелуя. Он прислонил меня к стене, одной рукой обнял за талию, другой приподнял вверх подбородок. Поцелуй длился так долго, что я чуть не задохнулась… Однако каждый раз, когда мне казалось, что запас воздуха у Стюарта закончился, он делал вдох и снова приникал к моим губам. От его тела, крепкого, мускулистого, чистого, исходил приятный жар, он был выше Ли и крепче его физически. По идее, мне следовало бы сейчас по-поросячьи визжать и биться в истерике, как тогда у бара, когда на меня навалился Робин, но — ничего подобного.
Наоборот, напряжение ушло, сведенные судорогой челюсти разжались, а заледеневшие руки и ноги налились теплом.
Через несколько мгновений Стюарт отстранился и, подняв бровь, критически осмотрел меня:
— Вот так я чувствую.
— О, — только и смогла произнести я.
Он улыбнулся широкой счастливой улыбкой.
Я попыталась откашляться.
— Что же, давай как-нибудь еще раз поговорим на эту тему, — сказала я.
— С удовольствием.
— Может быть, когда ты вернешься назад из Шотландии?
— Прекрасно.
— Ну я пошла домой?
— Иди. Увидимся через неделю.
Понедельник, 5 апреля 2004 года
Сегодня маме исполнилось бы шестьдесят пять. Я часто думаю о том, какой она была бы, если бы не умерла, — наверное, такой же веселой и доброй, как раньше. Мы бы ходили в кафе, делали бы друг другу маленькие подарки и проводили вместе выходные.
