Мистер Льюис: Но при этом вы не поставили ваше начальство в известность об отношениях с мисс Бейли?
Ли Брайтман: Я собирался сказать об этом после того, как Кэтрин согласится выйти за меня. Очередная сверка данных была назначена на конец сентября, так что в отчете я бы рассказал о нас с Кэтрин.
Мистер Льюис: Обращаю ваше внимание на документ «Вэ-эль один» — папка свидетельских показаний, страница четырнадцать. Показания констебля Уильяма Лея. Констебль Лей арестовал вас во вторник пятнадцатого июня две тысячи четвертого года, арест произведен по вашему адресу.
В своих показаниях констебль утверждает, что, когда он спросил у вас о мисс Бейли, вы ответили, цитирую: «Не знаю, о ком вы говорите». Вы подтверждаете показания констебля?
Ли Брайтман: Я точно не помню, что говорил тогда.
Мистер Льюис: Речь идет о женщине, которую, как вы сами только что сказали, вы любили и на которой собирались жениться. Я вас верно понял?
Ли Брайтман: Констебли Лей и Ньюмен заявились ко мне в шесть утра.
Я три ночи подряд был при исполнении и только-только лег поспать. Я вообще ничего не соображал."
"Мистер Льюис: Позже, в полицейском участке Ланкастера в тот же день на допросе, вы сказали следующее, цитирую: «Она просто проходила по одному расследованию. Когда я ушел, с ней все было нормально. Но в принципе у нее имеются эмоциональные проблемы, нарушена психика». Это было вами сказано?
Ли Брайтман (неразборчиво).
Мистер Нолан: Мистер Брайтман, если можно, погромче.
Ли Брайтман: Да.
Мистер Льюис: Мисс Бейли действительно была причастна к некоему проводимому вами расследованию?
Ли Брайтман: Нет.
Мистер Льюис: У меня больше нет вопросов, ваша честь.
Мистер Нолан: Благодарю вас. Дамы и господа, объявляю перерыв на обед.
Четверг, 21 июня 2001 года
Какая, собственно, разница, в какой день умирать… самый длинный день в году ничем не хуже других. Глядя в небо широко открытыми глазами, Наоми Беннет лежала на дне канавы, кровь, еще сохранявшая ей жизнь, покидала ее двадцатичетырехлетнее тело и впитывалась в грязный песок.
То теряя сознание, то ненадолго вновь приходя в себя, Наоми вяло удивлялась иронии судьбы — как странно, что она умрет именно сейчас, после всего, что пережила, когда долгожданная свобода казалась ей такой близкой. И впрямь поразительно, что погибает она от руки единственного мужчины, который действительно любил ее и был так к ней добр.
