В общем, все шло не так.
В час ночи я приняла душ, чтобы хоть немного проснуться, замерзла в душе ужасно… потом надела треники и футболку и снова занялась дверью.
Не получается никак, что же делать! Сегодня я, наверное, вообще не смогу поспать… Я села на пол у двери, обхватив колени руками, всхлипывая, дрожа и сморкаясь, и даже не услышала шагов Стюарта на лестнице. Он постучал в дверь, напугав меня до смерти:
— Кэти, это я. Что с тобой?
Я не могла отвечать, только всхлипывала и сопела носом.
— Кэти, что случилось? Открой же, это я!
Минуту мне пришлось собираться с силами, а потом я выдавила:
— Уходи.
Все в порядке… ты иди… пожалуйста.
Я напрягла слух, но звука удаляющихся шагов не услышала. Зато услышала, как он сел на пол за дверью. Я зарыдала сильнее, но теперь скорее от злости, чем от страха, — от злости на него за то, что вмешивается в мои разборки с собственной паникой, торчит у двери, мешает сосредоточиться. Однако, как ни странно, паника начала проходить. То же самое бывает, кстати, когда миссис Маккензи не вовремя высунется из-за своей двери и прервет нижнюю проверку.
Я отползла подальше от двери и, дрожа, уселась на ковре, думая о Стюарте, как ему там. Наверное, он считает меня безнадежной неврастеничкой.
В конце концов я прочистила горло и сказала твердо и строго:
— Вот сейчас все уже в порядке.
За дверью послышался шорох, это он встал на ноги.
— Точно?
— Да. Спасибо.
Он кашлянул:
— Может быть, тебе что-нибудь нужно? Чашку чая или еще чего?
— Нет-нет.
Все хорошо, спасибо.
Да уж, только ненормальная может разговаривать со своей дверью.
— Ну ладно.
После паузы я услышала неуверенные шаги, как будто он не до конца поверил мне. Затем он все-таки поднялся к себе и захлопнул дверь.
Понедельник, 8 декабря 2003 года
Меня страшно подмывало отпроситься с работы в понедельник и провести этот день в постели с Ли.
В семь утра я вылезла из-под теплого одеяла и потащилась в душ. Если бы Ли остался лежать, я бы точно нырнула обратно к нему под бок, но он быстро поднялся, оделся и, когда я вошла на кухню, хлопотал около плиты, заваривая кофе и заворачивая в салфетку бутерброд.
— Ну что ты! Зачем? — вяло протестовала я, укладывая сверток в сумочку.
Он обхватил меня за талию и прошептал на ухо:
— Подумай над моим предложением, милая! Если бы тебе не надо было на работу, мы могли бы провести время с большим толком.
— Ой, ну хватит меня дразнить!
На улице было мерзко: холодно, мокро и все еще темно.
