Я уже собралась брякнуть, что каждый раз, когда встречаемся, мы обсуждаем исключительно мои проблемы, но, к счастью, хоть в этот раз сумела промолчать.
— В общем, до того как я переехал сюда, я жил в Хэмпстеде с Ханной. Невеста моя… Я думал, что мы с ней счастливы, а она, видимо, так не думала…
Он замолчал, рассматривая мою руку. Я слегка сжала его пальцы:
— Что произошло? Почему вы расстались?
— Она тайком встречалась с другим. Парень с ее работы. Забеременела — то ли от меня, то ли от него — и сделала аборт. Я узнал обо всем уже после того, как это случилось.
Было… сложно.
— Вот ужас-то! — выпалила я, чувствуя, как его боль перетекает в мою руку.
Он большим пальцем нежно погладил мою ладонь, и по шее у меня побежали мурашки.
— То есть, наверное, ты сейчас не готов к новым отношениям? — тихо спросила я, смягчая прямоту вопроса улыбкой.
«Ну и сказанула!» — изумилась я самой себе. Одному Господу известно, что еще я выдам после очередного бокала…
К счастью, Стюарт не обиделся и улыбнулся мне в ответ:"
"— Наверное, пока не готов.
— Он снова посмотрел на наши сплетенные пальцы. — Правда, что-то говорит мне, что ты тоже пока не готова к новым отношениям.
Я энергично покивала. Подумала, еще подумала и наконец с трудом выдавила:
— Не уверена, что вообще когда-нибудь буду готова.
— Что, так плохо все было? — спросил он.
Я кивнула. Я никому не рассказывала всей правды. Когда меня допрашивала полиция, я ограничивалась односложными ответами — говорить-то я почти не могла. А когда я лежала в больнице, мне тоже совсем не хотелось вдаваться в подробности того, что случилось.
Врачи, следователи и психиатры пытались меня разговорить, но постепенно я поняла, что им нужно: выдавала им информацию по кусочку, чтобы они поняли, что я иду на поправку, и отстали наконец. После выписки я должна была пройти курс лечения у психотерапевта, но все как-то забыли об этом. А впрочем, я все равно не стала бы ходить к этому психотерапевту: тогда мне казалось, что самое главное — бежать как можно дальше, не оглядываясь назад.
Я не собиралась ничего рассказывать и сейчас, но слова вдруг сами сорвались с моих губ, как будто кто-то другой сказал их за меня:
— На меня напали.
Стюарт помолчал:
— А его нашли?
Я кивнула:
— Да. Он сейчас в тюрьме. Его посадили на три года.
— Всего на три года? Что-то недолго.
Я пожала плечами:
— Три года, тридцать лет… Какая, в сущности, разница? Они могли бы вообще не найти его. По крайней мере, это дало мне возможность бежать.
