Где властвует любовь

– Мне казалось, мы обсуждали нечто более важное, чем тонкости дамского гардероба.

Глаза Пенелопы сузились.

– Еще бы. Мы обсуждали неудовлетворенность жизнью самого популярного мужчины в Лондоне.

Последние четыре слова она произнесла с нажимом, и Колин понял, что его пытаются поставить на место. Что ему чрезвычайно не понравилось.

– Не знаю, с чего я взял, что ты поймешь, – буркнул он, злясь на себя за ребяческие нотки, прозвучавшие в его голосе.

– Извини, – сказала она, – но мне нелегко сидеть и слушать, как ты жалуешься, что твоя жизнь не удалась.

– Я этого не говорил.

– Говорил!

– Я сказал, что моя жизнь пуста, – поправил он, сознавая, кик глупо это звучит.

– У тебя более интересная жизнь, чем у кого-либо из моих знакомых, – заявила Пенелопа. – И если ты этого не понимаешь, тогда, возможно, ты прав – твоя жизнь пуста.

–. Все это слишком сложно, чтобы объяснить в двух слоних, – пробормотал он, все еще сердясь на себя.

– Если тебе нужна цель в жизни, – сказала она, – так, ради Бога, выбери ее и постарайся достигнуть.

Колин скорчил недовольную гримасу, что было неудивительно. Когда человек убежден, что у него есть проблемы, не слишком приятно слышать, что они не стоят выеденного яйца.

– Все не так просто, – проворчал он.

Пенелопа устремила на него долгий взгляд, впервые в жизни усомнившись, что она знает Колина.

Она думала, что знает о нем все, но не подозревала, что он ведет дневник.

И что он настолько избалован, чтобы хандрить, не имея на то особых оснований. Какое он имеет право сетовать на свою жизнь? Как смеет жаловаться, особенно ей?

Она встала с кресла и расправила юбки неловким, вызывающим жестом.

– В следующий раз, когда тебе захочется пожаловаться на мучения, причиняемые тебе всеобщим обожанием, попытайся хотя бы на один день влезть в шкуру старой девы, списанной со счетов.

Пенелопа круто повернулась и, оставив Колина сидеть в кресле с приоткрытым ртом, взирающим на нее как на фантастическое создание с тремя головами и хвостом, быстро вышла из комнаты.

Что ж, отметила она, спускаясь по ступенькам, выходившим на Брутон-стрит, это был самый эффектный уход в ее жизни.

Жаль только, что мужчина, которого она покинула, был единственным человеком, с которым она хотела бы остаться навеки.