— Врачи закончили, и его высочество вас ждет.
— Ждет?
— Да, — кивнул лейтенант, — я доложил ему о вас еще вчера. А сегодня, буквально пару минут назад, он вызвал меня и велел встретить вас и немедля проводить к нему.
— Вот как? — удивился штабс-ротмистр, и у него засосало под ложечкой. С чего бы это великому князю испытывать такое нетерпение в ожидании жандармского офицера? Ох не к добру сие, не к добру…
Великий князь встретил Канареева в небольшом кабинете — стоял у окна, опираясь на трость, и смотрел на улицу.
Штабс-ротмистр вытянулся и с порога бодро отрапортовал. Его императорское высочество молча выслушал рапорт и расслабленно махнул рукой, указывая на кресло у большого двухтумбового стола. Канареев, отчеканив четыре шага, сел, сохраняя прямую спину. В кабинете установилась настороженная тишина.
— Вероятно, гадаете, почему лейтенант встретил вас при входе? — Голос великого князя оказался глухим и сиплым. Впрочем, возможно, это были последствия болезни.
О том, что его визави слег после неудачного падения с лошади, штабс-ротмистру было известно давно. В середине мая это происшествие несколько дней составляло содержание первых полос большинства столичных газет. Да и сейчас время от времени появлялись сообщения о том, что его императорское высочество все никак не выздоровеет.
— Никак нет-с, — вскинулся Канареев, — я…
— Гадаете, — оборвал его великий князь, — а ответ прост. Я увидел вас из окна и решил не мурыжить в приемной.
«Мурыжить…» Штабс-ротмистр автоматически засек незнакомое слово, но счел за лучшее промолчать. Если его императорскому высочеству захотелось объяснить вышеприведенный факт, значит, так тому и быть. У Канареева никаких возражений нет и быть не может. Да и если бы были, он еще не сошел с ума, чтобы их озвучивать…
Между тем великий князь прошелся по кабинету, развернулся и, окинув напряженно замершего жандармского штабс-ротмистра спокойным и даже каким-то неуловимо насмешливым взглядом, сообщил:"
"— Вот доктора советуют ходить, утверждают, что после столь долгого неподвижного лежания мышцы нуждаются в упражнениях.
— И совершенно без перехода, тем же тоном, каким, говорил о рекомендациях врачей, попросил… а вернее, приказал: — Расскажите о себе, ротмистр.
— Конечно, ваше императорское высочество! — мгновенно отозвался Канареев, вскакивая на ноги.
— Сидите, — махнул рукой великий князь.
